Книга Элегия, страница 84 – Лу Цюча

— Наверное, с первого взгляда узнали, но сначала не подали виду. Ланшэн спросил меня, откуда эта фотография, и я рассказала. Потом они с тем другом вышли на улицу покурить, но вернулись нескоро. Этот Голубь надел перчатки и вдруг схватил веревку и накинул Ачжу на шею. А Ланшэн зажал мне рот ладонью. Ачжу пытался сопротивляться, но вырваться не получалось, и его задушили прямо у меня на глазах…

— Мне так жаль. Простите, что вам приходится об этом вспоминать, – сказала Кэрол.

— Спасибо. Мне все время снится его смерть, даже когда я пытаюсь об этом не думать. Они утащили Ачжу и бросили где-то, не знаю где. А когда вернулись, этот Голубь перерыл все ящики в поисках бумаги, ручки и конверта и заставил меня написать письмо в резиденцию Гэ. В первом письме, адресованном господину Гэ, было требование подготовить выкуп. Потом они велели написать еще несколько с инструкциями, как и где передать деньги, и диктовали мне каждое слово.

— Когда вы поняли, что господин Гэ – ваш родной отец?

— Я ни о чем не догадывалась, они прямо мне все сказали. Что мой настоящий отец разбогател, что он первый капиталист в нашем административном центре. Я, хотя и бывала в гостях у Линъи, господина Гэ никогда не видела. И только когда они назвали его имя, я поняла, что мой отец – это дядя Линъи.

— Вы никогда не знали имени отца?

— Никогда. Я не видела его с тех пор, как была совсем маленькой, и матушка никогда о нем не говорила, – сказала она. – Но, признаюсь, я не была слишком удивлена. Когда мы с Линъи впервые встретились в школе, я сразу ощутила теплоту и близость, каких никогда не чувствовала в общении с другими людьми. Мы с ней сразу стали словно сестры, которых разлучили во младенчестве. А оказалось, так оно и было на самом деле.

— И я, сразу как увидела Линшу, поняла, что мы будем лучшими подругами, – сказала Гэ Линъи.

Кэрол прошептала мне на ухо:

— Кровные узы все-таки – удивительная вещь.

— Несколько дней они держали меня взаперти в том доме. По очереди ходили купить еды, кто-то один обязательно оставался стеречь меня. Потом однажды утром пришла женщина – наверное, жена этого Голубя. Они не знали, как ей все объяснить, а она с порога набросилась с руганью, в общем, они схватили меня под руки, и мы убежали оттуда. Ланшэн сказал, что знает место, где можно переночевать, и привел нас в здание заброшенной фабрики. Оставил Голубя присматривать за мной, а сам ушел и вернулся с одеялами, едой, еще купил три бутылки газированной воды. Они ничего плохого мне не делали, предложили первой выбрать еду и оставили мне целую бутылку воды. А потом, только наступила ночь, в здание вломился мужчина…

Она взяла с кофейного столика стеклянный стакан и сделала глоток, перевела дыхание и потом продолжила:

— Мужчина вошел, держа в руках электрический фонарик, и сразу увидел меня и Ланшэна. Он поднял пистолет и выстрелил, но не попал.

— Он целился в вас?

— Не знаю, в кого именно он целился. Он не успел сделать второй выстрел, Голубь, который прятался в темноте, разбил ему голову бутылкой из-под газированной воды, и он упал на землю. Он еще несколько раз ударил его по голове, я боялась смотреть в ту сторону, страшные звуки разносились эхом по всему зданию. Потом они схватили меня и потащили прочь, они сказали, что есть еще один друг, который может помочь. Так мы оказались в трущобах, в каком-то доме, похожем на лачугу.