Книга Элегия, страница 5 – Лу Цюча

Я проводила ее взглядом и убрала визитную карточку и деньги в ящик, спрятав под револьвер.

Возможность свободно зайти в школу для девочек Святой Терезы – одно из немногих моих преимуществ в сравнении с коллегами по отрасли. Я записала свое имя у привратника и оказалась внутри «таинственного сада», окруженного кирпичной стеной и железной оградой.

Прошлой осенью кто-то присвоил себе часть денег, выделенных министерством образования, и вернуть их школе помогла именно я. Работа была не пыльной. «Преступником» оказался сотрудник школы, абсолютный новичок, сам выдал себя с головой. Но расследование необходимо было провести внутри школы и не привлекать к делу полицию, ведь на кону стояла репутация школы, и перечень подходящих для этого кандидатов и правда был ограничен. Старые девы, что заведовали делами школы, посовещались и в конце концов выбрали меня. Моя работа их вполне удовлетворила.

Территория школы для девочек Святой Терезы напоминала огромный стол для бильярда: вся устелена зеленым газоном, по которому то тут, то там разбросаны, словно бильярдные шары из целлулоида, здания, выкрашенные в промежуточный между первым и пятым шарами оранжевый цвет^[5] и соединенные друг с другом краснокирпичными галереями; только часовня цвета слоновой кости и амбар также из красного кирпича стояли особняком.

Рядом с часовней стояла колокольная башня, в железный колокол ударяли дважды в день – ровно в восемь утра и пять вечера, и звон разносился на несколько улиц вокруг.

Я вошла в галерею и по плитке алого цвета зашагала в сторону спрятавшегося в глубине административного корпуса.

Галерея была открытой, от дождя и снега ее защищала кровля, которую подпирали два неокрашенных бетонных столба. Огороженное галереей и разными постройками пространство светилось заботой: во внутренних двориках устроили или искусственные горы, или беседки, или качели; где-то даже вырыли небольшой пруд. Каждый камень и каждое дерево были подобраны со вкусом. А по правую руку от галереи виднелись только неухоженные лужайки.

Все вокруг читали: кто-то стоя, кто-то сидя на траве, а кто-то лежа; вдалеке девочки в удобной спортивной форме собрались в группу и увлеченно играли в волейбол.

Рядом с галереей, по которой я шла, другая группа школьниц с отпечатанным на мимеографе^[6] сценарием в руках репетировала на английском «Короля Лира».

Девочка, стоявшая в центре, декламировала монолог короля Лира, в котором он проклинает весь мир, находясь в дикой степи. Жаль, что в тот момент ни молния не сверкнула на безоблачном небе, ни буря не налетела.

Она говорила по-английски с идеальным произношением, без китайского и даже без американского акцента, но ей не хватало выразительности, скорее было похоже, что она наизусть читает стишки поэтической группы «Новолуние»^[7]. Она была высокой, с очерченным овалом лица и острыми чертами – возможно, именно поэтому одноклассницы и выбрали ее на роль короля Лира. Только она была слишком худой, и мне сложно было представить, как она выходит на сцену с трупом Корделии на руках в последнем акте. Наверное, пришлось бы использовать куклу вместо живого актера, а еще лучше – придумать другой финал со счастливым концом.

Но конечно, совсем не об этом мне стоило волноваться.