Книга Элегия, страница 22 – Лу Цюча

— А мы что? Кинозал спроектирован неправильно, слишком большое эхо. Немое кино еще ничего, но, как появились звуковые фильмы, зрители постоянно жаловались, что не слышат реплики. Кинопроектор подержанный, картинка получается серая и трясется, смотришь кино – а кажется, что у тебя катаракта. Потом «Сияние радуги» забрали права на показы фильмов всех восьми голливудских кинокомпаний, и к нам совсем перестали ходить. Я тогда предлагал господину Цэню: давайте купим права на отечественные фильмы, у меня связи и в «Ляньхуа», и в «Минсин», потратим немного денег и получим права. Но он не послушал, мол, никто не смотрит отечественное кино.

— А вы сами смотрите?

— Я нет, но всегда найдутся любители. Господа и дамы стали завсегдатаями «Сияния радуги», нам нужно было бороться за аудиторию бедных студентов, рабочих, пусть даже совсем низший класс – это все я говорил господину Цэню. Но он не слушал и в конце концов попал под дурное влияние – занялся спекуляциями.

— Понимаю его логику: за счет спекуляций он хотел компенсировать убытки кинотеатра. Но это глупо.

— Именно. Эта шайка дала ему немного заработать в самом начале, но только для того, чтобы пустить пыль в глаза и потом сорвать куш. Я как-никак несколько лет провел в Шанхае и лучше всех понимаю, как искусно работают эти мошенники. Приманивают легкой наживой, а потом ты тонешь в долгах все глубже и глубже, пока окончательно не остаешься без гроша в кармане. Но он не слушал, никого не слушал, в конце концов уволил меня и с концами погряз в биржевых играх да спекуляциях с госзаймами. И что сейчас? Кинотеатр обанкротился, он сам в долгах как в шелках, а если бы послушал меня, не пал бы так низко…

Я уже допила виски, наелась и прекрасно понимала, что слушать его дальше – пустая трата времени.

— Вы же и сами знаете, что, даже если бы господин Цэнь послушался вас, «Золотой феникс» все равно, скорее всего, прогорел бы?

— Верно, конечно, у нас не было шансов, ни единого. – Он продолжал пить, как будто это был единственный способ выразить свои чувства. – Но послушай он меня, не пристрастился бы к спекуляциям и по крайней мере не набрал бы столько долгов.

— Тогда какая вам разница? Вы все равно потеряли бы работу и превратились в пьяницу, ровно такого же, каким стали сейчас.

— Разница есть, госпожа Лю, вы не понимаете главного. Будь так, на вашем месте сейчас сидел бы господин Цэнь и мы вдвоем с ним опрокидывали бы бокал за бокалом и на чем свет стоит поносили «Сияние радуги». Его накоплений хватило бы, чтобы мы упились до смерти, все равно пьяницы долго не живут. В этом и разница.

— Ну, моих пяти цзяо вам хватит на то, чтобы пить до закрытия ресторана, – сказала я, встав и посмотрев на него сверху вниз. – До свидания, директор Ху, желаю вам спокойной ночи.

На обратном пути я купила у мальчишки-газетчика «Восточный вестник».

Еще не было восьми, когда я вернулась в агентство и решила позвонить в поместье Гэ в половину девятого. Опыт подсказывал мне, что это самый подходящий час.

Чтобы убить время, я развернула газету на письменном столе и принялась за чтение.

Первая полоса, как обычно, пестрела рекламой. Самая новая кухонная утварь, самые новые товары для матери и ребенка, велосипед самой последней модели. Книжная лавка на грани банкротства рекламировала новый перевод французского романа, а только что открывший магазин европейского платья сообщал о стоимости пошива мужских костюмов и женских ципао^[20]. Единственное, что меня немного заинтересовало, – реклама квадратных бутылок Johnnie Walker^[21], но этот магазин продавал только оптом, от двадцати штук. Впрочем, если угощать клиентов, особенно самых докучливых, не красным чаем, как я привыкла, а крепким алкоголем, то, возможно, и стоит купить ящик или два.