Книга Элегия, страница 108 – Лу Цюча

Я завела машину и поехала в приют «Минхэшань».

Когда я приехала в приют, воспитанники делали гимнастику на пустыре перед Обителью благодарности. Задание им давал, зажав в зубах свисток, одетый в синюю суньятсеновку учитель, хотя больше было похоже, будто он тренирует стаю собак. Я оставила автомобиль в отдалении и окружным путем подошла к главному входу в Обитель благодарности. Сироты как по команде остановились и уставились на меня. Учителю пришлось свистнуть несколько раз подряд, чтобы снова привлечь их внимание к уроку.

Зная, где находятся только большая столовая и библиотека, я направилась прямиком в библиотеку.

Я постучала, толкнула дверь и сразу же увидела ту самую монахиню, которую повстречала в коридоре в прошлый свой визит. Сидя за ближайшим к двери столом, она читала книгу на английском языке в твердом переплете. Увидев меня, она захлопнула книгу и положила обе руки на обложку, полностью закрыв заглавие.

Хотя, если присмотреться, имя автора все же чуть-чуть выглядывало. Я подошла поближе и смогла разглядеть сверкающие золотом буквы: Д. Г. Лоуренс^[102]. Похоже, она не настолько отреклась от мирских забот, как могло показаться на первый взгляд.

— Не подскажете, где хранится приютский архив?

— Личные дела учителей и монахинь – у настоятеля, а воспитанников – здесь.

Я протянула ей свою визитную карточку.

— Я расследую одно дело, могу ли я взглянуть на архив воспитанников?

— Я вас помню, вы сопровождали барышню Гэ Линшу, когда та приезжала на вручение пожертвования. – Она забрала мою визитку себе – возможно, решила использовать ее в качестве закладки. – Вы работаете на семью Гэ?

— Да. Но сейчас меня наняла другая барышня Гэ.

— Правилами запрещено давать архив посторонним.

— Может быть, сделаете исключение? – С этими словами я вытащила мелкую купюру.

— Любопытно, вы решили подкупить монахиню. Мне ведь даже негде потратить эти деньги.

— Тогда предлагаю так: я сохраню ваш секрет и не расскажу настоятелю, что вы хоть и монашка, а читаете романы Лоуренса.

— Да настоятель и не знает, кто это такой, – холодно улыбнулась она и добавила: – Но я помогу вам. Я еще не встречала людей, которые не только знают о таком писателе, как Лоуренс, но и в курсе, что монахиням его романы читать не положено. Вы первая.

Она поднялась и подошла к книжным шкафам в западном стиле, открыла стеклянную дверцу и поставила роман Лоуренса на место. Затем вытащила с нижней полки огромный фолиант, схватив его обеими руками, и плечом закрыла дверцу.

— Другие документы я вам дать не могу, но, думаю, вреда не будет, если вы посмотрите метрическую книгу.

Она положила книгу на стол. Обложка коричневого цвета показалась мне смутно знакомой. Монахиня словно прочла мои мысли и сказала:

— В день церемонии барышня Гэ тоже брала ее полистать.

Тут я вспомнила, что под «Библией», которую в тот день читала Гэ Линшу, лежала еще одна книга – вот эта самая.

— Это вы выдали ей книгу?

— Да, я. Потом я ушла обедать и в коридоре как раз столкнулась с вами, – сказала она. – Это самая последняя книга: в ней записаны имена всех сирот, которых взяли на воспитание, за последние двадцать лет.

— Простите за дерзость, а вы там тоже записаны?

— Да, под именем Клэр.

Я открыла книгу. Записи, которые велись только на страницах справа, содержали сведения о каждом воспитаннике: имя на китайском, имя на английском, дата рождения, дата поступления в приют, дата окончания учебы с пометкой о роде занятий и рядом – большое поле для примечаний. Но сразу бросалось в глаза, что многие столбцы пустовали и только у редких имен строки были заполнены целиком.