Книга Элегия, страница 107 – Лу Цюча

— Что вы хотите сказать?

— Я думаю, что Лили отдала Сюаньсюань свои ленты и столкнула ее в пруд. А потом заплела себе косички, как обычно носила Сюаньсюань, и назвалась ее именем.

— Только вы заметили странности в ее поведении?

— Они обе держались особняком и почти никуда не ходили с другими детьми. Все различали их только по прическам. Я жила с ними в одной комнате. Я была тогда старшей по общежитию и больше других с ними общалась, поэтому только я и могла заметить. С того дня Сюаньсюань словно стала другим человеком: и по поведению, и по манере разговаривать.

— Возможно, просто сказалось нервное потрясение.

— И потом, Лили выросла где-то на берегу реки, ее привезли в приют, когда ей было лет шесть-семь. Говорят, ее покойные родители оба были рыбаками, она отлично умела плавать. А Сюаньсюань, если я правильно помню, родилась в Шанхае, с головы до ног была городская жительница и наверняка плавать не умела. Если уж кто-то из них двоих утонул – это точно была Сюаньсюань, а не Лили.

— Почему, как вы думаете, Лили задумала убить Сюаньсюань и занять ее место?

— Позавидовала ей, полагаю. Сюаньсюань росла в большом городе, хоть немного, да повидала мир. В приют она приехала с деревянной шкатулкой, внутри лежало множество красивых украшений. Другие сироты в жизни таких вещей не видели. Еще говорили, что в приют ее привезли какие-то богатые люди, потому что приехали на автомобиле. А у Лили положение было незавидное: если бы все ее родные не умерли, ее ждало бы такое же прозябание в нищете, надежд на удочерение она тоже не питала, так что в любом другом случае пошла бы на фабрику, как я.

— Но вы не стали ее разоблачать?

— Нет, мне было страшно. Она такое сотворила с ближайшей подругой, я ее очень боялась.

— Почему же спустя столько лет вы вдруг вспомнили об этой истории?

— Я прочла статью в «Восточном вестнике», что эта самозванка опять преобразилась и сделалась дочкой первого богача, направо и налево раздает по двадцать тысяч юаней. Меня такая злоба одолела, несправедливо это: все должно было принадлежать Сюаньсюань, а Лили все у нее отобрала.

Она закончила свой рассказ, опустила голову и надолго замолчала, словно больше ей нечего было мне сказать.

— Могу я попросить вас оставить мне свой адрес? И скажите, как вас зовут? – спросила я ее, достала из сумки блокнот и автоматическую ручку и протянула ей.

Она не протестовала и написала адрес и имя. У нее был точно такой же почерк, как в письме: аккуратный, но неуверенный. В адресе она указала пансион на берегу реки на территории бывшей концессии. Все дома там были старые, но располагались близко к фабрикам, и несколько работниц вполне могли себе позволить снимать одну комнату вскладчину.

Звали ее Се Чжэнь.

Изначально я планировала проследить за ней после того, как она выйдет из парка, чтобы проверить, не действует ли она по чьему-то поручению. Но она осталась сидеть в беседке, вытащила из мешка книгу с явным намерением провести здесь целый день. Это был роман Арцыбашева «Рабочий Шевырёв», издание ветхое до безобразия, но, впрочем, книга как нельзя лучше подходила ее пролетарскому статусу.

Я попрощалась, но она уткнулась в книгу и не ответила.

Если бы я сразу позвонила в поместье Гэ, у этой истории, возможно, был бы совсем другой финал. Но я, подумав, что Гэ Линъи в этот час еще в школе, решила отложить звонок на попозже.