Книга Берег суровых штормов, страница 99 – Сергей Иванович Зверев

В дверь постучали, а потом появилась смуглая миловидная филиппинка Мади в белом халате. Она вежливо спросила, примет ли господин майор посетителей или он желает сначала позавтракать?

— Гостей, желаю гостей, – почему-то сразу обрадовался Давыдов.

Это могли быть только они. Он имел в виду Пашку с Ильей, но это оказались не только они. Первым в палату ввалился капитан третьего ранга Плахов с пакетом, в котором виднелись фрукты. А потом уже, конечно, ребята и с ними Ньюман. Сильвия вошла последней. Она смущенно держала в руке букет орхидей, и в палате сразу распространился их удушливый аромат. Видеть капитана-инструктора SAS в смущенном виде было непривычно. Когда все расселись и стали наперебой рассказывать о новостях, у Давыдова закружилась голова, потому что ему приходилось беспрестанно крутить ею из стороны в сторону от одного говорящего к другому. «Сенявину» разрешили военный визит в столицу Филиппин, и он стоял на якоре в бухте, Плахов рассказал, что получил радиограмму от Платонова. Оказалось, что Главное разведуправление связалось с генералом Ливси по своим каналам и попросило о помощи. Все это произошло после тревожной радиограммы, которую Плахов отправил в Москву.

— Вот видишь, – торжественно заявил Максимов, – настоящее боевое братство. А Ливси в зеленых беретах не последний человек. Так что не байки это все и фантазии.

— Да, Андрей, – кивнул Ньюман. – Когда-нибудь я тебе расскажу много чего интересного, а сейчас просто хочу сказать, что, когда ты с человеком в бою, под пулями шел рядом, это крепче любого кровного родства.

— А я тебе не успела в свое время рассказать, – заговорила Сильвия, – что мои предки – потомки русского морского офицера Белова, который покинул Россию во время вашей революции.

— Ну, а Пол, наверное, – Листовой неопределенно покрутил пальцами в воздухе, – потомок каких-нибудь переселенцев в Америку в восемнадцатом веке. И зваться должен Павел Новиков. А, Пол?

— Бросьте, ребята, – остановил поток шуток Давыдов. – Знаете, у меня с моим отцом, старым военным моряком, шел извечный спор о боевом братстве по всему миру. Независимо от национальности и государственной принадлежности. Он верил в него, а я нет. А сейчас… Давайте поклянемся друг другу, что сохраним это представление о чести, долге и братстве людей с погонами навсегда.

— Давайте, – поддержали все, и четыре ладони легли в ладонь Андрея. Включая маленькую, но сильную ладонь Сильвии. Пятым свою ладонь молча положил Пол Ньюман. Капитан еще не догадывался, что русский майор уже знал обо всем, включая и негласный приказ или совет адмирала Хендриксона.

…Андрей Давыдов лежал на госпитальной койке, на чистых белых простынях, и тишина после ухода гостей показалась ему внезапной и гулкой. Еще минуту назад здесь стоял смех, слышался разноголосый гомон – русская речь его ребят, чуть растянутая английская капитана Ньюмана, мелодичный акцент Сильвии. А теперь только мерцающий вечерний свет из окна да далекий гул Манилы за стенами.

Он попытался повернуться на бок, и острая боль в перебинтованной руке напомнила о себе с новой силой. Не столько жгучая, сколько глубокая, ноющая, как отзвук недавнего ада. Он вспомнил ослепительную вспышку, грохот, осколки камней, свистящие в воздухе. Запах гари, пороха и крови. И лица – искаженные яростью террористов и сосредоточенное, твердое лицо Максимова рядом.