Книга Берег суровых штормов, страница 96 – Сергей Иванович Зверев

— Слушайте меня внимательно, капитан, если хотите стать майором, конечно, если вас еще интересует военная служба… и все остальное. Эти русские узнали очень многое. Им стали известны стратегические сведения. Мы не имеем права допустить утечки информации особой секретности и важности. Я могу на многое закрыть глаза и даже в смягчающих интонациях написать рапорт о результатах учений, если вы подотрете за собой, подчистите то, что вы тут напортачили с вашими русскими. Я знаю, что Валкер рассказал вам намного больше, чем вы мне тут… Решение за вами, Ньюман. К утру я должен составить рапорт и доложить в Пентагон, что русские погибли в результате несчастного случая, выполняя свой долг. Можете, если хотите, нарисовать портреты героев. Это ваше дело. Вы поняли меня? Капитан Ньюман…

— Я понял вас, сэр, – ответил спецназовец.

Адмирал ушел, хлопнув дверью, а Ньюман вышел из модуля и посмотрел на темнеющее вечернее небо и первые звезды на нем. Последние отсветы заката, кроваво-оранжевые, умирали в небе среди рваных и недружелюбных облаков. Пол смотрел на небо, а видел перед собой злобное, суровое и такое отвратительно гладкое, до синевы выбритое лицо адмирала Хендриксона. Несколько минут назад он, капитан Пол Ньюман, зеленый берет, стоял по стойке смирно, но внутри у него все переворачивалось вверх дном. Несколько минут назад он был абсолютно уверен в успешном завершении операции по освобождению захваченного террористами гражданского судна «Трейдвинд», освобождении заложников и уничтожении террористов. Всего несколько минут назад он еще чувствовал гордость и приятную боевую усталость, потому что он как надо выполнил свой долг.

Что ему сказал адмирал? Нет, не словами, а что дал понять адмирал? То, что эти русские… они увидели слишком много. Узнали слишком много. Им нельзя позволить унести эти знания домой. То были не просто слова. Они отравили душу капитана Ньюмана, перевернули весь мир, который он до этого знал. Сказанное адмиралом повисло в воздухе тяжелыми и ядовитыми, как будто свинцовыми парами. Пол, там, в модуле, даже не сразу осознал их смысл. Потом осознание происходящего будто бы ударило его в солнечное сплетение, заставив едва сдержать вздох.

Несчастный случай! Адмирал не произнес вслух слов «убить», «ликвидировать». Он на это намекнул. И в этой недоговоренности была вся гнусность приказа. Он оставлял Пола наедине с трактовкой, с выбором, с грядущим кошмаром. Мысли капитана, еще секунду назад ясные и упорядоченные, как схема атаки, превратились в хаотичный вихрь. Первой реакцией был гнев. Обжигающий гнев предательства. Не адмирала, нет, он всегда знал, что Хендриксон – политическое животное. Он предавал сам себя. Предавал ту честь, тот кодекс, который вбивали в него с первого дня в Форте Брэгг. «Мы сражаемся за страну, а не за политиков». Где эта грань? Она только что была стерта.

Перед его мысленным взором поплыли лица. Не абстрактные «русские спецназовцы», враги № 1 по всем политруководствам. А конкретные люди: майор Андрей Давыдов, который не задумываясь полез в трюм спасать пленных британских солдат, рискуя взорваться вместе с ними, человек, который ринулся в бой, чтобы спасти Сильвию, когда ее блокировали на острове террористы. Он спас ее в последнюю минуту.