Книга Комната с загадкой, страница 71 – Валерий Шарапов

— Пожалуй. Последняя неделя только теплая, вода прогрелась. Да и руки…

— Дней пять, – деловито заключил Саныч.

Они продолжали делиться мыслями, Акимов, которому еще не приходилось сталкиваться с такими трупами, прилежно хлопал ушами и глядел туда, куда было указано. Руки как руки. Не рабочие, пальчики гладенькие, пухлые. И снова, что интересно, часы на запястье. Как раз Николай Николаевич их рассматривал.

— Сколько времени? – спросил Иван Саныч.

— Десять, – отозвался Сорокин, подсветив фонариком.

— А минут?

— Не знаю. Стрелка внизу лежит, часы разбиты.

Обыскав тело, сообщил, что и этот без документов.

— Так, а вот интересное. Сергей Палыч, посвети.

Акимов подчинился. Николай Николаевич, расстегнув ворот на утопленнике, ощупал вздутое тело.

— Не сглажено, – к чему-то пробормотал он, потом, потянув за шнурок, вытащил у трупа из-за пазухи крест, красивый, золотой. Вздохнул, скомандовал: – На лицо свети.

Саныч с берега спросил:

— Чего там? Пены нет?

«А, точно, – догадался Акимов, – пена. Как это там было? “Стойкая мелкопузырчатая… мел-ко-пузыр-чатая… у рта и носа”. Ну и какая пена, он же в воде…»

— Нет пены. Сережа, теперь на ноги свети.

Тут кусты затрещали, заметались по ним огни фонариков, появилась опергруппа. Медик Борис Ефимович, первым вывалившийся на берег, немедленно разворчался:

— Сколько раз говорить: не трогать ничего до меня!

— Мы не трогали, – заверил капитан и даже для верности, что это так, руки поднял.

Акимов продолжал светить, как было приказано, на ноги, точнее, на левую ногу. Темная вода безмятежно колыхалась, надувая пузырем штанину, – был виден носок, врезавшийся в разбухшую лодыжку, а в нее впилась бечевка. Николай Николаевич, забыв о том, что ничего трогать нельзя, осторожно потянул ее и вытянул из воды длинную тряпку. Симак вошел в воду, перехватил ее, принялся рассматривать.

— Это мешок.

— Вижу сам.

— Вы, Борис Ефимович, никак до дому не доедете?

— А я к вам перееду.

— Милости прошу, как раз есть свободный угол в отделении. Чего время тратить на поездки к нам… Так-то что скажете?

— Что. Сдается мне, товарищ капитан, тут не самоубийство.

Остапчук подначил:

— И как это вы сумели определить, товарищ Борис Ефимович? По тоненькой бечевке, привязанной к ноге?

Симак вздохнул:

— Опыт опытом, а ведь поспешили и меня не дослушали.

— Ничего не поспешил, – возразил сержант, – просто знаю, дорогой мой человек, как вы любите слова разные говорить, умные, и пользуюсь любой возможностью вас послушать.

— И тем не менее, – начал снова медик, откашливаясь, – нахождение трупа в воде даже с мотком веревок не означает, что имеет место насилие. Вот у вас тут озеро, наверняка ледяные ключи со дна бьют.

— Есть такое, – подтвердил сержант.

— Раз так, то не исключены и шоковая смерть, от раздражения холодом рецепторов на коже или спазма верхних дыхательных путей. Или вследствие переохлаждения, без предварительной подготовки перед купанием. Иной раз достаточно плотно покушать и полезть купаться, чтобы утонуть.

— В костюме полном то есть полез? – подхватил Остапчук.

Однако медик гнул свое:

— Бывает такое при сильном опьянении.

— Хватит, – то ли приказал, то ли попросил обычно смирный Волин. На этот раз он был за старшего группы. – Поторопитесь. Сейчас он поплывет окончательно, не довезем.