Книга Комната с загадкой, страница 67 – Валерий Шарапов

— А до того?

— До того не служил, перерыв был.

— Вы участвовали в минском подполье?

— Все правильно, до разгрома в апреле сорок второго. Когда разгромили подполье, меня спасли наши люди в гестапо…

— Понятно, – остановил попа Сорокин, изучая справку об освобождении. Туруханский край. «Неудивительно, что ему наши погоды югом кажутся, – подумал капитан, – пока в самом деле, представляется, разумный человек».

А поп, освоившись, подошел к окну, разглядывая его:

— Хорошо, когда стекла! А то на севере снаружи плоские льдины приморожены и щели в окнах с мою ладонь. Круглые сутки топлю печку, топлю, а с утра волосы к подушке примерзают. С тех пор остригся совсем, – он провел ладонью по голове, улыбнулся, – да я и не спал почти. Чуть глаза заведешь – как громыхнет. Размечтаешься: о, гроза в начале мая, а это лед на реке трескается.

Тут Лапицкий смутился, опомнился и забормотал:

— Это я ничего, просто поясняю, что не боюсь неудобств.

— А я уж понял, – заверил Сорокин, – что ж, обживайтесь. Вопрос с ночевкой решили, но вы понимаете, что под мою личную ответственность.

Поп заверил, что не злоупотребит.

— И вообще обращайтесь, – не без труда, но все-таки разрешил Николай Николаевич, чем Лапицкий немедленно воспользовался:

— Если вы так добры, я прямо сейчас обращусь. Замолвите за меня словечко, насчет трудоустройства.

— А что делать умеете?

— Да почти все. Строить, ремонтировать, дрова рубить, лошадей лечить. И сапожник.

— Между прочим, это кстати, – заметил Сорокин, – мы как раз лишились единственного мастера.

— А что с ним?

— Приболел. И как долго пробудет на больничном – неведомо.

— Мне, право, неловко.

— Ничего, надо же людям обувь чинить. Подниму вопрос в райкоме.

— Благодарю вас. Поработаем, пока не вернется мастер. Мы вас не стесним, все будет благолепно. Люди мы благодарные, умеем радоваться и малому, и молча. Любая власть от Бога, нельзя жить в государстве и не иметь к нему отношения. Как станем на ноги, будем рады помочь, посодействовать.

Порядком коробило это вот «мы», намекающее на то, что в общество хорошо знакомое, обжитое, проникло нечто постороннее, непонятное. И, скорее всего, враждебное, потому что, если было бы иначе, чего формировать новое, непонятное образование, обособляться от других?

Прощаясь, Сорокин спросил:

— Частным порядком поинтересуюсь: как же вы собираетесь восстанавливать помещение? Доставать деньги, материалы – все это непросто.

— Как всегда, дорогой товарищ капитан, – радостно улыбнулся Лапицкий, пожимая на прощание руку, – с Божьей помощью!

После его ухода дышать стало не в пример легче.

В благородство служителей культа капитан не верил, подозревая в них исключительно проводников чуждого влияния. И все-таки, поговорив со «своим» попом, Николай Николаевич был готов признать, что оценка Георгия Григорьича точна. Покладистый, неплохой мужик. Ну а удержать его в этом состоянии, контроль и надзор – уже его задача. На проверку можно Акимова посылать, ему полезно, а то от домашней тихой жизни лейтенант порядком раздобрел.

«Пока не поменялась генеральная линия государства относительно церкви, необходимо с духовенством сотрудничать. Плохо то, что поп такой весь герой и миру открытый. Но наших огольцов в церковь не загонишь, а старики – если пойдут, то ничего страшного. Невелика беда, что пара-тройка бабок помолится. Тем более как похолодает, как кости заломит – никто туда и не пойдет, домой побегут, а там-то мы им служить не дадим. Понаблюдаем. Заодно и выявим, кто входит в активную двадцатку, кто будет поставлять материалы, работать. В любом случае будет полезно».