Книга Комната с загадкой, страница 54 – Валерий Шарапов

— Дитятко. Дело ваше, но послушайте старика-походника: никому не позволяйте вам указывать, какие пути выбирать…

И для того, чтобы освежить горло для дискуссии, по-свойски сгреб чужую бутылку, свинтил крышку, понес ко рту.

— Не надо… – начал было Марк Наумович, но «старик» решительно закончил:

— …а также что делать!

И, запрокинув посуду донцем к потолку, сделал огромный глоток. Дальше все случилось очень быстро: он закашлялся, схватился за горло, глаза покраснели и выкатились из орбит, он начал заваливаться вбок.

Марк Наумович, подхватив его одной рукой, другой выхватил из рюкзака еще одну бутылку, зубами вырвал кустарную пробку, пальцами оттянул нижнюю челюсть туриста и принялся вливать ему в глотку белую жидкость. Судя по всему, молоко. К ним уже спешили другие туристы, встревоженно спрашивая, что стряслось.

— Я просто хотел сказать, что это уксус, – пояснил Марк Наумович, а сам все лил и лил, с неожиданной силой удерживая обмякшую тушу.

…Поезд остановился, товарищи вытащили незадачливого «старика». Оля указала, где колонка с водой, сама сбегала к телефону вызвать «Скорую». Когда она вернулась, чтобы сообщить об этом, вокруг пострадавшего уже собралась толпа, его то накачивали водой, то, переворачивая, вызывали рвоту.

Марк Наумович с отсутствующим видом стоял в сторонке, точно никакого отношения к происходящему не имея, изучал какую-то бумагу.

Увидев Ольгу, спросил:

— Вы ведь местная?

Она кивнула.

— Укажите, пожалуйста, где тут дорога на закрытую лесопилку? Должна быть узкоколейка, – он показал ей начерченную от руки схему.

— Это тут, рядом, – пояснила Оля, указывая в сторону отвода, который шел как раз в сторону заброшенной лесопилки и старого кладбища, – а что, вы там раскопки возобновляете?

— Раскопки? Не возбраняется сказать и так.

Оля хотела было уточнить, но тут на платформе появилась… Брусникина! И с поспешностью метнулась к Марку Наумовичу, налетела стремительной летучей мышью, рванулась было – это Гладкова видела совершенно четко – припасть к его ручке, но он деликатно отстранился. Попыталась выхватить рюкзак – не дал. И пошли они в ту сторону, где от основного полотна железной дороги отходила узкоколейка на старую лесопилку.

Симпатию к этому человеку как рукой сняло. Лишь из вежливости Ольга заметила вслед, стараясь соблюсти радушный, нейтральный тон:

— Туда далеко идти.

Зоя обернулась, открыла рот, чтобы поддакнуть своим глупым образом, но Марк Наумович тихонько кашлянул – и девчонка закрыла рот. Сам же попутчик Оли, вежливо приподняв кепку в знак прощания, пошел вдоль узкоколейки размеренным, широким шагом, но так, чтобы его спутнице не приходилось бежать.

Оля, вздохнув, побрела домой.

Первым делом надо помириться с Николаем. Он и так столь терпеливо, безропотно переносил ее срывы, вопли. Хорошо было бы придумать какой-нибудь предлог, нельзя же просто так явиться на квартиру, да еще… какое нынче число? Ну да, Колькины домашние давно уже уехали на свой курорт. Так вот, нельзя же взять и заявиться к парню в пустую квартиру…

И, размышляя таким образом, она поспешила на Советскую, сообразив, что не просто можно, а нужно! Однако ее там, оказывается, уже не ждали. Закрыта была дверь Пожарских.

Как и предсказал дворник дядя Вася, в ремесленном затеяли травлю паразитов. Николай, который вопреки ожиданиям совершенно не соскучился по работе, воспрял духом. Нечего транжирить и эти ценные минуты! И сидеть, роняя слезки в чай, ожидая, что Оля наконец опомнится, – еще более глупо!