Книга Комната с загадкой, страница 37 – Валерий Шарапов

От краткосрочного планирования Сергея отвлекли звуки перепалки, имевшей место за стеной. Странное дело, обычно многомудрый Саныч прием ведет четко, быстро, в задушевной обстановке понимания и при полной тишине. Даже самые горластые бабы у него воркуют голубицами.

«Что за зверь у него завелся?»

Акимов, пройдя по коридору к соседнему кабинету, не без опаски приоткрыл дверь. Перед ним открылась апокалиптическая картина: с одной стороны стола возвышался свекольно-красный, дымящийся, то есть обозленный до предела, сержант Остапчук, глаза белые, навыкате. С другой, упершись костлявыми кулаками в столешницу, скандалил какой-то худосочный, длиннющий, длинношеий, благостного вида старикан, который вопил, что «этого так не оставит», что раз милиция «на местах» не в состоянии разобрать простое дело, то он отправится «выше» и непременно найдет управу на…

— Как ваша фамилия? – требовательно спросил он, извлекая из нагрудного кармана блокнот и таща со стола карандаш.

— Клади взад! – рявкнул Остапчук, потеряв человеческий облик.

«Пора», – понял Акимов и уверенно вошел в кабинет.

— Лейтенант Акимов, – представился он, – что произошло, товарищи?

Тыловая атака имела успех. Снизив громкость воплей и став ниже ростом, точно свернувшись пружиной, старикашка принялся ворковать:

— Здравия желаю, товарищ. Вот, гражданин сержант несерьезно относится к угрозе убийством, каковая была высказана в отношении меня. Вы поймите, я не за себя опасаюсь, я человек болящий, недолго мне осталось солнышком любоваться…

— Сколько? – тотчас поинтересовался Остапчук.

— Бог весть. Но оставлять просто так непорядок не могу, не имею право, хочу толику своего вклада внести…

Во рту тотчас стало горько и кисло, все зубы разом заныли, а он все болтал и болтал, вроде бы речь была гладкой и плавной, но ничегошеньки понять было нельзя, а хотелось лишь, чтобы он заткнулся и провалился куда-нибудь в тартарары со своим мудрым и многозначительным видом гениального златоуста. Но увы, никто никуда не проваливался, напротив, старик излагал дело, все больше воодушевляясь, вставляя поистине сказочные сравнения. И Акимов, сделав над собой колоссальное усилие, наконец уцепил суть: не далее чем вчера оратора оклеветали, а потом еще пригрозили смертью через утопление.

— В чем?! Не забывайтесь, товарищ, вы не у себя на кухне.

Товарищ, сверившись с записями, настаивал на том, что именно в параше. И снова принялся ворковать, бубнить, а Акимов лишь отводил глаза, стараясь сдержать ругательства.

Кто это такой? Чистенький, выбритый, одет в рабочую одежду, но такую неправдоподобно чистенькую, ни пылинки, точно только с утра со склада получил. А уж говорит как – заслушаешься.

Однако надо все-таки разобраться.

— Ваше заявление позвольте.

Курьезный тип протянул два листка бумаги. Просмотрев их, Акимов заметил, что они одинаковые, и попытался вернуть второй обратно:

— Этот лишний, товарищ.

Тот проворковал:

— Ничуть не бывало! Вы на нем в принятии распишетесь, чтобы имелось у меня подтверждение, что вы приняли документец…

Акимов, пожав плечами, взял перо, Остапчук инстинктивно содрогнулся, но ничего не сказал, ибо дружба дружбой, но есть и субординация. Расписавшись и проставив дату, Сергей отдал бумагу и, уже без церемоний взяв гражданина под локоток, самолично повел к выходу. А тот, проникнувшись доверием, поведал все свои печали: