Книга Самый приметный убийца, страница 87 – Валерий Шарапов

Чтобы не множить отпечатки, капитан натянул перчатки, осмотрел депешу. Обычный маркированный конверт, стандартная сорокакопеечная марка восьмого выпуска. В надлежащих полях проставлены адрес и номер отделения, написанные, точнее, начертанные идеальными печатными буквами.

«Красиво начирикано, хотя и явно в спешке». – Сорокин взвесил конверт в руке, посмотрел на свет – ничего подозрительного не усмотрел, но все-таки чем черт не шутит. Он надел плащ и отправился вскрывать конверт в стороне от людей и жилья.

— Что-то циклоп наш сегодня опаздывает, – заметил Остапчук, шаря по карманам в поисках ключа. Обычно они, вовремя пришедшие на службу, заставали начальство уже на посту.

— Ничего, найдется, – обнадежил Акимов и поставил чайник.

С первыми плевками закипающей воды отделение наполнилось посетителями.

— А, неугомонный дуэт Пожарский – Гладкова, – благодушно поприветствовал Сергей. – Вижу, с горячими новостями о чем-то важном.

— Привет, комсомол и ударник, – шутливо козырнул Остапчук, – чего не на занятиях? Чаю?

Колька, поздоровавшись, степенно вытер ноги и поблагодарил:

— Спасибо, Иван Саныч.

— С новостями мы, – заявила Оля, в отличие от Кольки наскипидаренная и дерганая.

— Ну, излагайте, – пригласил Акимов, посерьезнев.

Колька открыл было рот, но смутился и сказал:

— Гладкова, давай лучше ты, а то я обещал не материться, слов не найду.

— Хорошо, – согласилась она, хмуря лоб, – только вы меня не перебивайте. Я и так собьюсь.

Старшие товарищи пообещали, и Оля принялась описывать эпическую картину обнаружения Светки с ворованной сковородкой, опустив, как и поклялась, откуда у «дяди Коли» появился мышьяк в соли. Рассказала о раскрытии деятельности подполья малолетних идиоток, возглавляемое талантливой и все равно подлой теткой, нахально именующей себя Чайкой. Не опустила даже подробности произошедшего внутри голубятни, хотя об этом не то что рассказывать, вспоминать было гадко, до рвоты. Предъявила пакет с белым порошком.

Она очень старалась, но все равно получилось непонятно, сбивчиво, непоследовательно – однако и Акимов, и Остапчук явно поняли, о чем идет речь. Более того, складывалось впечатление, что и у них в головах что-то тоже сложилось, да еще как.

— Чего же вчера не зашли, адрес забыли? – только и спросил Остапчук.

— А чего горячку пороть? – буркнул Колька. – Если этот хмырь наверняка завалит в восемь часов птицу кормить. Времени еще навалом.

— Николай, он, конечно, гадюка, но не совсем же дурак, – усомнился Саныч. – Нешто после вчерашнего опять туда полезет?

— Голубей он очень любит, – пояснил Колька, пожав плечами, – вот я и подумал…

— Мыслитель.

— Оль, а чего там за вещи, говоришь, в подполе? – напомнил Акимов, до того думавший тихо, про себя.

— Да обычные.

— Ну, в смысле, профодежда, портки…

— Нет, Сергей Палыч, женские вещи, какие-то жакетки-жилетки, кофты, платки. Сковородки стопкой. Да! Там хорошенький ридикюльчик такой был, с рыбками…

— Кой черт… – начал Колька.

— Какими рыбками? – спросил Сергей.

— Золотые рыбки, одна за другую защелкивается, – недоуменно пояснила Оля, переводя взгляд с одного милиционера на другого. – А что?

— Я такую у тетеньки на платформе видел, – хмуро пояснил Колька, – и у этой… бес ей в ребро, Чайки сапоги были точь-в-точь как у той. Каблуки прозрачные.