Книга Самый приметный убийца, страница 84 – Валерий Шарапов

— Ну, а чего? – хмыкнув, переспросил Остапчук. – Ловко придумано, и ведь работает. Если ему в такое вот переодеться – что тебе плюнуть, навязал платок, щелкнулся в ателье где-нибудь в захолустье и – готово дело. Идея вполне логичная. Помнится, до войны еще в районе Пирогово промышлял один такой, в девку переодевался. Выходит на дорогу, поджидает телегу, голосует: «Дяденька, подвезите до ближайшего леска». А там дяденьку боевые друзья за жабры берут.

Посидели, помолчали, постучали по столешницам – кто пальцами, кто карандашом.

— Ну, вообще-то идея здравая, – заметил Сорокин, – и обратим внимание: модус операнди… прости, Иван Саныч. Способ совпадает. На платформе при публике потрошить не будешь. Потому так: подходила женщина – заметьте, всегда одна и та же: и Моторина, и Ильичева, и Иванцева, все говорят о военвраче – красивой, черноволосой, берет и все такое…

— И под каким же предлогом она их в сторонку отводила? – поинтересовался Акимов.

— Соус каждый раз был разный. Последний раз речь шла о каком-то противотифозном мероприятии, да еще под полным секретом: «Женщина, я вижу, вы положительная и надежная…»

— Да ерунда это все, что они, совсем без ума, что ли? – проворчал Остапчук. – И как это вообще: суметь за пять минут в доверие войти?

Акимов, вспомнив свое приобщение к самодеятельности, заметил, что есть такие люди: парой слов перекинулся – и готов на все.

— К тому же форма, Иван Саныч. Просто представь: во-первых, женщина, во-вторых, военврач в форме. Доверие большое вызывает.

— Так-то оно так, но…

Сорокин призвал к порядку:

— Не отвлекаемся. Факты без примесей: отходили они от платформы до ближайшего уединенного места, и уже там их обирали.

— Что, их много было? – уточнил Остапчук. – На одну-то тетку?

— В том-то и дело. Обирали каждый раз лица мужского пола, причем разные. Приметы не совпадают: то брюнет, то блондин, то с усами, то очкарик.

— Это все можно нацепить да приклеить, тем более что Лиза отвечает за самодеятельность, – заметил Акимов. – А женщина в шоковом состоянии всматриваться не будет – настоящие они или как.

— Согласен, – поддакнул Иван Саныч, – мысль здравая. Я же говорю: ловко придумано!

— Я вот еще так думаю, что у Чайки под видом ее родственниц и знакомых проживает именно этот гад, – продолжал Акимов, – значит…

— …значит, надо брать, – закончил Саныч.

— Брать-то не мы будем, – напомнил Сорокин, – линейные. На нашей «земле» только Найденова, а это по сравнению с прочим – ничто. А так – согласен, пора твою боевую подругу в разработку брать, уж больно она у тебя примечательная.

— Ох, не то слово. А что охранник с товарняка, якобы убивший Ревякина, так и сидит? – поинтересовался Акимов.

— Сидит, чего ж. А убийца Воронова – бегает, причем как бы не у нас под носом, – сохранив полное спокойствие, подтвердил Сорокин. – Видишь, оправдался расчет – бегает и не особо боится. Вот как возьмем, так и охранника выпустим. А пока: все оформить и описать. И извольте без нытья! Рапорта при отсутствии результата – самое главное.

* * *

Выдвинулись в сторону голубятни в семь ноль пять вечера. Мрачный Колька и такая же Оля, раздраженная тем, что никак не может снова войти в образ придурковатого переростка. То ли вдохновение пропало, то ли, что греха таить, поджилки тряслись. Не улыбалось ей снова встретиться с этим похабным, подлым крысюком. Судя по выражению Колькиного лица, он терзался тем же: