Книга Станция расплаты, страница 48 – Валерий Шарапов

С Толстым он познакомился в колонии, куда его привела длинная цепочка событий, которые сам он называл паршивым стечением обстоятельств. Первым и, наверное, ключевым обстоятельством стала смерть отца. Внезапная, скоропостижная, а потому совершенно бессмысленная. Тромбоз глубоких вен, так сказал лечащий врач после вскрытия. Паршивый тромб оторвался и закупорил легочную артерию. Самое смешное, что причиной заболевания оказалась недолеченная простуда. Всего лишь простуда. Она спровоцировала инфекцию, которая привела к загустению крови и образованию тромбов. Что вызвало отрыв тромба, выяснить не удалось, да это и не важно. Важно то, что он, Артем Юрченко, в десять лет остался без отца. Семья лишилась кормильца, опоры и стержня, и пережить эту трагедию оказалось не под силу ни ему, ни его матери.

Сколько раз, лежа без сна на казенной кровати, он размышлял над превратностями судьбы. Сколько раз твердил себе, что, если бы не обстоятельства, он никогда бы не оказался в этом месте. Искал ли он себе оправдания? Разумеется, да. И находил их с легкостью. Что взять с него, незрелого подростка, если даже его мать не сумела перестроиться, наладить их жизнь и быт? О да, поначалу она старалась… месяца три. А потом начала пить. Сначала понемногу, так, чтобы он не замечал. Пару-тройку рюмок по выходным. Затем пары рюмок стало мало, и счет пошел на бутылки. Потом и выходных стало мало. Когда она начала попивать в пошивочном цеху, где трудилась с восемнадцати лет, коллеги забили тревогу, но было слишком поздно. К тому времени, когда ее погнали с работы, она успела превратиться в законченную алкашку. Потеря работы лишь усугубила ситуацию. Через год после смерти отца, на ее годовщину, она сидела в туалете, обнимая унитаз, а какой-то полупьяный мужик, которого она приволокла неизвестно откуда, пытался учить Артема уму-разуму с помощью армейского ремня. В тот день его детство закончилось и начался период выживания.

Ближе к тринадцати годам он окончательно забил на учебу и переползал из четверти в четверть только благодаря жалости учителей, которые сочувственно относились к его ситуации. Их жалость была ненавистна Артему, и чем больше они проявляли сочувствия, тем хуже он себя вел. Мать, а следовательно, и он, довольствовалась тем, что приносили ей мужики. С каждым месяцем они становились все более мерзкими и уже мало походили на людей. Один из таких мужиков научил Артема воровать так, чтобы не попадаться. После этого его жизнь стала более сносной, по крайней мере, сытнее. Пару-тройку раз он попадался и оказывался в ментовке, но и там находились «сердобольные», готовые дать ему шанс исправиться.

А потом произошел тот случай, после которого сочувствие к нему испарилось, как роса на солнце. Тот день он помнил в точности до мелочей. Помнил, как вышел из дома, намереваясь пойти в школу. Приближался конец четверти, и следовало хотя бы появиться в классе, чтобы классный руководитель, Зинаида Андреевна, не заявилась домой, желая побеседовать с матерью. На улице шел снег, пушистые хлопья сыпались с неба, и это было красиво. Сказочно красиво. Он спустился с крыльца и поднял голову, подставив снегу лицо. Снежинки, такие хрупкие и казавшиеся волшебными, опускались на щеки, нос, лоб, ложились на ресницы и тут же таяли.