Книга Станция расплаты, страница 106 – Валерий Шарапов

Абрамцев замолчал на полуслове. Кто-то в толпе вдруг начал кричать.

— Убийца! Убийца! Пусть сдохнет! Стреляйте, почему вы не стреляете?

Абрамцев не повернулся. Он поднял руку и громко прокричал:

— Всем убрать оружие! Всем! Это приказ. Я, капитан Абрамцев, ответственный за проведение операции, приказываю: никому не стрелять!

В толпе заохали, осуждающий ропот пронесся позади капитана Абрамцева. Он старался не думать о том, что происходит в толпе. Все свое внимание он сосредоточил на Хромом.

— Видишь, я держу свое слово. Очередь за тобой, — обратился он к Хромому.

Приказ Абрамцева, произнесенный в присутствии такого количества свидетелей, убедили Хромого в том, что мент не шутит. «Все, теперь мне одна дорога — в тюрьму, — подумал он, и тут в его голове созрел другой план. — Почему бы и нет?» — подумал он и улыбнулся.

— Нет, ментяра, по-твоему не будет, — произнес он, резким движением поднял обрез и направил его на себя. Дуло уперлось в подбородок, в толпе снова заохали. — Как тебе такой вариант: я раскрою себе башку на глазах у всех этих жалких людишек, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Не делай этого, Ухряков, в этом нет смысла, — Абрамцев попытался урезонить Хромого, но был уверен, что никакие доводы не помогут.

— Смысл есть во всем, — философски произнес Хромой. — Все закончится здесь и сейчас. И именно так, как решил я, а за тех жмуров пусть другие отвечают.

— Да стреляй ты уже, — выкрикнул кто-то из толпы.

Это отвлекло Хромого. Всего на долю секунды, но Абрамцеву хватило и этого. Он метнулся к Хромому, от неожиданности тот дернулся в сторону и машинально спустил курок. Абрамцев накрыл его своим телом, вырвал обрез из слабеющих рук и громко закричал:

— «Скорую», живо!

Хромой лежал на перроне и смотрел в небо. С каждой секундой взгляд становился все более бессмысленным, но на губах блуждала блаженная улыбка.

— Черта с два! Не бывать по-твоему, — обозлившись, сквозь зубы процедил Абрамцев. — Ты будешь жить, подонок, и ответишь сполна за все зло, которое причинил людям.

Он быстро осмотрел рану. Благодаря тому, что рука Хромого дрогнула, дуло сместилось, и пуля попала не в череп, а в ключицу, слегка задев нижнюю челюсть. Абрамцев сорвал с себя рубашку и приложил к пулевому отверстию. Кровь пропитала ткань, но Абрамцев продолжал зажимать рану, повторяя одну фразу:

— Ты выживешь, подонок. Ты выживешь.

Когда вдалеке послышался вой сирены «скорой помощи», Абрамцев поднял голову и посмотрел назад. Толпа поредела. Представление закончилось, и можно было возвращаться к рутинным делам. На переднем плане Абрамцев увидел старлея Гудко. «Теперь все будет хорошо, — подумал он. — У нас у всех все будет хорошо».

…В этом капитан Абрамцев тоже не ошибся. Леонида Седых выписали из больницы в конце июня, и его мать устроила на Петровке настоящий пир. Всех, кто участвовал в операции «Почтовый вагон», отметили почетными наградами, а капитана Абрамцева повысили до майора. Толстый признал вину, за что получил снисхождение суда. Медики из Склифа, куда доставили Хромого, подлатали его раны, и через два месяца он предстал перед судом. Вины своей не признал, но с показаниями Леонида все равно получил максимальный срок. Угроза Абрамцева о том, что в зоне могут узнать, как Хромой кинул подельников, сыграла с ним злую шутку. Теперь он не чувствовал себя в безопасности нигде, все боялся сболтнуть лишнего, и в итоге вовсе перестал говорить. За это в зоне его прозвали Хромой монах, и стали считать свихнувшимся чудаком. Возможно, он и правда свихнулся. Хорошо это или плохо? Кто знает. Быть может, такова расплата для того, кто отнял жизнь у другого человека. А быть может, чье-то милосердие.