Книга Свинцовая воля, страница 62 – Валерий Шарапов

Шкет с ходу сунул банку в руки опешившему Илье, а сам поспешно схватил с чурбака самолет, с жадным любопытством рассматривая свое лицо у летчика.

— Это я? – спросил он, задыхаясь от охватившего его восторга. – Ну скажи, Илья, это я?

— Ты, – не разочаровал его Илья и по-отечески ласково потрепал мальчишку по вихрастой теплой голове, волнительно пахнущей солнцем, пылью и еще чем-то неуловимо тончайшим, бередившим душу, неведомо какими путями добравшимся сюда из его далекого детства, напомнив ему о родной деревне. – Конечно, ты. Кто ж еще.

— Здо-ро-во! – протянул Шкет, от восхищения затаив дыхание, не в силах расстаться с самолетом. Еще раз как следует оглядев самолет со всех сторон, он с неохотой вернул его Илье. – Доделывай быстрее. Уж больно мне хочется в летчика поиграть.

— Терпение, брат, и еще раз терпение, – улыбнулся Илья, очень довольный, что его подарок пришелся по душе мальчишке, который в силу малолетнего возраста ничего хорошего в своей жизни повидать еще так и не успел. – К завтрашнему утру будет готов.

— Ты не отвлекайся, – посоветовал Шкет, не отводя жадного взгляда от самолета в его руках. – Не балаболь много…

Он опять присел на корточки возле березового чурбака, на котором вновь разместился Илья. То и дело шумно шмыгая носом, время от времени вытирая ладонью мокрые капли под носом, Шкет с глубоким почтением стал наблюдать, как Илья умело вырезает тупыми ржавыми ножницами полоску от консервной банки для подкрылков.

Ноябрина, по всему видно, действительно обиделась очень сильно на своего жильца, на то, как он без капли сочувствия отнесся к ее невольной исповеди, поэтому пока Илья находился во дворе, так из дома и не вышла. Собственно, ему и находиться-то во дворе пришлось недолго, так как буквально через полчаса – Илья еще не успел прикрепить к шасси готовые подкрылки – явился собственной персоной Веретено. На этот раз он был без своего верного дружка Лиходея, сопровождавшего его повсюду. Лиходей, видно, был так зол на Илью, что не хотел его видеть.

Хотя, если разобраться по-честному, то, что между ними вчера произошло, было справедливо: несколько недель назад Лиходей его по голове кастетом уделал, Илья его, в свою очередь, ребром ладони в основание шеи. Парни поквитались, счет ничейный 1:1, чего ж теперь друг на друга зуб держать.

* * *

— Мое почтение, господа хорошие! – еще от калитки жизнерадостно заорал Веретено, небрежным жестом смахнул с затылка кепку, ловко поймал ее за козырек и проделал нечто похожее на реверанс. – Прошу любить и жаловать!

По его оживленному виду даже несведущему человеку легко было догадаться, что бандит находился под воздействием алкоголя. Когда же он приблизился, то всякие сомнения, если они еще у кого-то имелись, отпали окончательно, потому что от него остро разило самогонкой.

Увидев в руках Ильи самолет, Веретено привычно осклабился.

— Мальца все потешаешь?

— Сам ты малец, – насупился Шкет, исподлобья глядя на чересчур веселого Веретено. – Напился… и помалкивай в тряпочку.

— Вот ты как заговорил, си-сенок, – вытаращил мутные глаза бандит, несказанно пораженный тем, что мальчишка, который еще вчера ему беспрекословно подчинялся, вдруг осмелился перечить. – Да я тебя… я тебя…

— Угомонись, – попробовал остудить его пыл Илья, и поднялся, оставив самолет на чурбаке. – Зачем пришел?