Книга Записка самоубийцы, страница 37 – Валерий Шарапов

Одета она уж очень прекрасно, платье незнакомое: изо дня в день она ходила в суконном, черном, поношенном, пусть и отглаженном, мастерски заштопанном, а тут какое-то красивое, по ее жизни щегольское. Пусть и темное, но не черное, не серое, а бордовое, винного цвета. И на ногах – не тапки, чуни или еще что, а настоящие домашние туфельки, да еще и каблучки не стоптаны.

— Сергей Палыч, вот тут записка на столе.

Придавленный необыкновенно чистой пепельницей, лежал несколько раз смятый и разглаженный листок, на котором чернильным карандашом было набросано несколько слов, некоторые из которых были перечеркнуты, точнее, с каким-то остервенением замараны.

— «Ухожу исключительно по собственному моему желанию, нет никаких сил терпеть Вашу подлость».

— А дальше?

— Дальше, Сергей Палыч, клякса. И оборвано.

— Ох-хо-хо, – Акимов тоскливо глянул в окно, не идет ли подмога? Нет, пока нет. – Ты ее руку знаешь. Она писала?

— Тамара, – признал парень.

«И главное, с большой буквы, «Вы», – соображал лейтенант. – Неужели же Николаичу адресовано? Быть не может. И все равно сквернее скверного…»

— Соседка, стало быть, тебя сюда направила.

— Сказала: поищи у одноглазого, глядишь, там наша молодая. И подморгнула эдак вот, – Колька изобразил нечто таинственно-сальное.

«Что за цирк ишачий, пароли-явки. Не наигрались в любовь по юности, что ни к чему хорошему не приводит: один в госпитале, а вторая… да-а-а-а, а ведь ловко как маскировались. Каково ему, сердечнику, будет услышать?»

— Где сам Сорокин? – поинтересовался Колька.

— В госпитале.

— Опять сердце?

— Оно.

— Как ему скажут, что она… вот это.

— Там церемониться не станут. Вколют люминала какого – и скажут. Дело серьезное – труп на твоей жилплощади, чего беречь и цацкаться…

Он не договорил: под окнами закашлялся, заперхал какой-то гроб на колесах, и первым из двери – которая то ли отвалилась, то ли открылась – выбрался Остапчук, за ним – незнакомый, молодой, судя по уверенным замашкам, старший группы, потом знакомый лейтенант – незаменимый ходячий справочник Волин, эксперт с чемоданчиком, врач, фотограф – все, можно перевести дух, приехали те, на которых реально спихнуть смерть Тамары.

Старший группы немедленно оправдал надежды: вошел орлом, по-хозяйски огляделся, едва глянув на Тамару, уселся за стол и твердой рукой начертал авторитетное заключение.

— «…покончила жизнь самоубийством через повешение», – повторил Волин и деликатно спросил: – Не рановато ли, товарищ капитан?

Тот высокомерно ответил:

— Нет, в самый раз. Время смерти вполне можно и без фельдшера определить…

— Неужто? – холодно поинтересовался вошедший медик. Капитан чуть смутился, но нашелся и продолжил:

— …если бы вас не было. Что скажете?

Осмотрев тело, медик предположил, что примерно часов восемь назад.

— Вот и я говорю! – подхватил капитан. – И незачем…

— …опергруппу по пустякам тревожить? – ехидно спросил Сергей.

Муровец, смерив его взглядом, безошибочно определил: этого вот можно спокойно игнорировать. И обратился к Остапчуку:

— Завтра вскроют и окончательно разъяснят. Пока же сами можете наблюдать картину типичную, чуть не с учебника: электропровод на крюке под потолком и на шее. Сходится?

— Так-то оно так, но… – снова попытался встрять Акимов и вновь безрезультатно.