Онлайн книга «Записка самоубийцы»
|
Вот Светка – это беда. Некошерно быть в заложниках у нервной, к тому же влюбленной девицы, всем известно, как у этих насекомых «любоф» моментом становится лютой ненавистью. И все-таки… умница дяденька, отличную линию занял: заступался за девицу, на которую посягал некий подлец, а то, что друг друга не узнали, недопоняли, то это извините. Тогда, на путях, зажимая ему раны, дядя быстро давал толковые, бесценные наставления: — Ты вступился за девчонку, на том и стой. Меня сразу не узнал, принял за насильника или иного злодея – не важно. Мы на путях – стало быть, дело уйдет от здешних, а путейские менты наших дел не знают. Терпи, терпи. И Цукер, кусая губы, чтобы вновь позорно не взвыть – больно все-таки! – кивал и кивал, жалкий такой, залитый кровью, несчастный ребенок. Все прошло как по маслу. А уж что там надумала себе эта фашистка – главврач, не его дело. Валяйте, разбирайтесь. Что до дела со скупкой… На этом месте Цукер не сдержался, заскрежетал зубами, очень уж гайки было жаль. Он сразу на нее глаз положил и понял, что вещь стоит всего взятого, и уже протянул за ней руку – но тут поднялся кипеш, засвистели на улице, и пришлось немедленно валить, унося то, что успел нахватать. А Гриня-кот, стало быть, подцепил ее. Как талантливо ныл, как жалился: зачем тряпье нахватали, надо было рыжье и кассу, а у самого на кармане целое состояние! Уж как колечко попало на палец этой шмакодявке – до конца неясно, но теперь и не важно. Было бы очень кстати, если эта гайка пропала из его вещей, ну так, случайно. А нет гайки – нет и доказательств. Деньги-то не опознаешь, а золотишко дяденька уже давно в дело пустил – ищи-свищи… Черт, как курить-то охота. За приоткрытым окном тихонько загудели стальные прутья пожарной лестницы. Кто-то поднимался по ней, кто-то легкий, судя по тому, как это делалось быстро и почти бесшумно. Момент – и в окно пролезла знакомая белобрысая голова, потом появилась щегольская рубашонка, отглаженные брючки. Весь Анчутка влез в палату. — Салют. На вот тебе вместо яблочков, – положил он на покрывало пачку папирос. – Значит так: Светка о бузе вашей будет молчать. Цукер разлепил губы, спросил кратко: — Вторая? — Надька – курица дурная, с перепугу язык проглотит. — Ну а ты? — Я – молчок о грабежах под бригадмильцев, – ухмыльнулся этот проныра. – Мне-то какой понт репутацию губить? Ты как? — Ну а я герой порезанный, чего мне, – оскалился Цукер в ответ. – Поработаем еще. — Э-э-э, нет, не надо, – ухмыльнулся Анчутка, пожимая протянутую руку. – Как вообще отдыхается? — Как младенчику: гажу под себя и ору по ночам. Врачиха грозится через неделю выгнать. — Вот и ладненько, – кивнул Яшка и отправился к окну. Уже перенеся ногу наружу, как будто спохватился: – Ах да. Дядьку твоего забрали. — Ну это понятно. — Не, ты не понял. Всерьез, – пояснил Анчутка. – «Ворон» к ментовке причаливал. Не знаешь, с чего бы? — Понятия не имею, – равнодушно отозвался Цукер. – Кто его разберет, темнилу? Должно быть, старые дела. |