Онлайн книга «Золотой удар»
|
Пока они уничтожали свои порции разваренных пельменей и наслаждались «Жигулевским», Щукин без устали рассказывал про свои былые спортивные победы, про разряды и изнурительные тренировки. Также он вспоминал лучших псковских боксеров и, разумеется, очень много говорил про Кедрина. Веня слушал товарища вполуха и напряженно думал о сегодняшнем вечере. Очередная ссора с Катей постоянно мешала переключиться на работу. Глупая ревность жены просто убивала, однако срываться на жену, которая недавно пережила прерванную беременность, Веня был не в силах. Чтобы хоть как-то не думать о предстоящей встрече с Катей, Веня достал написанные на клочке бумаги адреса лучших молодых боксеров, каждый из которых вполне подходил на роль убийцы Крохи и Рыбы. Стал думать и прикидывать, как и что он будет спрашивать у этих боксеров, сможет ли выяснить, кто из них мог быть убийцей Крохи и Рыбы. Когда Щукин завел очередную историю про своего уехавшего в область тренера, Веня раздраженно фыркнул: — Все, Константин Андреевич! Раз ты считаешь, что твой Кедрин настоящий кладезь информации, завтра освобождаю тебя от прочих дел, и ты можешь заняться поисками своего бывшего тренера. Очень надеюсь, что ты его найдешь и от твоего с ним общения будет хоть какой-то толк. Щукин оживился: — Найду, Вениамин Петрович, обязательно найду! И расспрошу как полагается. Ты сам посуди, что этот молодой, этот Чумаков, может знать про настоящих боксеров. Ну, назвал он троих, и все! А Кедрин нам наверняка полную картину нарисует. Всех назовет, уж в этом я уверен. Веня покивал и сунул в рот последний оставшийся в его тарелке пельмень. Когда они покинули столовку и разошлись, Веня отправился домой пешком. Он не спешил, идти домой совсем не хотелось. По дороге он то и дело останавливался, читал какие-то надписи на афишах и объявлениях, узнал, что на этой неделе в театре Пушкина ставят пьесу Тургенева «Волки и овцы» с участием артиста Лукина. Пели птицы, из радиоточки в парке доносился голос Вертинского, напевавшего песню про бананово-лимонный Сингапур. Смеркалось, когда он добрался до дома, его куртка и кепка промокли, а в ботинках хлюпала вода. Он поднялся на этаж, открыл дверь своим ключом и, войдя, услышал мужской голос. Гость говорил тихо, Катя же звонко смеялась. Такого поворота событий он никак не ожидал: «Я тут думаю-гадаю, как ее успокоить, а она тут с кем-то…» Веня скинул куртку, не разуваясь вошел в комнату и застыл в изумлении. За столом, откинувшись на спинку стула, сидел Зверев и попивал кофе из его любимой чашки. * * * Когда Веня немного пришел в себя, наконец-то разулся и сел за стол, выяснилось, что Зверев пришел не с пустыми руками. Катя, казавшаяся вполне довольной, ни словом не обмолвилась о вчерашней ссоре, а вместо этого тут же достала принесенный гостем армянский коньяк, поставила на стол бутерброды с краковской и груши. Когда Зверев открыл коньяк, Катя тоже выпила полстопки. После этого она съела половинку груши и спустя некоторое время, поцеловав мужа в щеку, ушла спать. Ничего не понимая, Веня ликовал. Он тут же принялся рассказывать гостю о всех событиях последних дней. Зверев слушал внимательно, изредка задавал вопросы, уточнял детали и потягивал коньяк. Выслушав Веню, Зверев встал у окна и нервно выкурил две сигареты подряд, потом тихо сообщил: |