Книга Золотой удар, страница 88 – Валерий Шарапов

Когда я узнал, что к Анжуйцу приехали двое парней из Пскова и предложили сделку с фальшивками, я их узнал. Это были Кроха и Рыба, которые, к моему счастью, не узнали меня. Я пошел к Анжуйцу и рассказал о своих планах, но он посмотрел на меня как на идиота. Он рассказал мне про Бубона, который когда-то работал на Седого, а потом, в день его смерти, сбежал в Псков, прихватив с собой одно из клише для изготовления фальшивок. Я уже тогда догадался, кто такой Бубон. Я сразу понял, с кем имею дело. Анжуец был заинтересован в сделке и заявил, что ради какой-то глупой мести он не позволит мне убить курицу, несущую золотые яйца. Тогда я просто-напросто сбежал и, приехав в Псков, отыскал всех своих обидчиков и свел с ними счеты.

Теперь я покидаю Псков. Дело сделано, и мне больше нечего делать здесь. Снова попадать в тюрьму я не хочу. Я вынашивал свои планы долго, поэтому подготовился ко всему заранее. Работая на Анжуйца, я сделал себе новый паспорт, подкопил деньжат и теперь уеду далеко.

Сможете ли вы меня найти? Я думаю, что нет! Хотя никто вам не запретит попытаться это сделать. Но повторяю, я хорошо подготовился к новой жизни и все продумал. Я больше не хочу быть преступником и убийцей! Именно поэтому сейчас вы и читаете это письмо. Туша убил Агдама, а Гоша убил Гвоздя, Рыбу и Кроху.

Я же теперь ни тот ни другой! Однако своего имени я, по понятным причинам, не называю. Поэтому подписываюсь как человек, известный вам как Юра Тушевский…

г. Псков, Центральный парк. Вечер, неделю спустя…

— Когда у тебя поезд?

— Завтра в семь тридцать утра…

Они стояли возле той самой скамеечки у фонтана, где состоялась их первая встреча.

— Придешь проводить? – Мария с надеждой посмотрела на Зверева.

Павел Васильевич отвернулся и коснулся пальцами виска.

— Не люблю долгих прощаний.

— Да-да, я все понимаю! Вот, возьми. – Мария протянула Звереву сложенный пополам листок. – Здесь мой московский адрес и рабочий телефон. Если вдруг по каким-то делам соберешься в столицу…

Мария не договорила, Зверев взял листок и положил его в карман.

— Ну что ж, тогда до встречи.

Мария повернулась и пошла по дорожке в сторону арочных ворот. Павел Васильевич смотрел ей вслед, ощущая себя оставленным на острове матросом, от которого уходит очередной так нужный ему парусник. Зверев сглотнул и снова коснулся пальцами виска.

В этот момент он прекрасно понимал, что этот спасительный парусник сейчас уходит от него навсегда. Он мог бы это изменить, но какая-то роковая внутренняя сила не давала этому случиться.

Какое-то время Зверев еще смотрел вслед уходящей женщине, потом вынул из кармана полученный листок. Не читая, майор скомкал его и бросил в урну. После этого Зверев повернулся и быстрым шагом двинулся к автобусной остановке.

Солнце уже закатилось, город утихал, по соседству несколько молодых людей, сидящих и стоящих возле поросшей плющом беседки, что-то бурно обсуждали, смеялись и пили лимонад. Проходя мимо шумной компании, Зверев вздохнул и ускорил шаг. Откуда-то со стороны раздалась музыка: кто-то из местных жителей включил патефон, и Зверев услышал голос Утесова, который своим бархатным голосом весело напевал хорошо знакомую песенку: