Книга Золотой удар, страница 37 – Валерий Шарапов

Карпов осекся, Веня тут же насел на незатейливого свидетеля:

— А эта машина кому принадлежит?

Карпов часто-часто заморгал, снова стал тереть руки тряпкой.

— Вообще-то машина государственная. Я это… на местном молокозаводе шофером работаю.

— А раз машина государственная, почему ваш сын на ней ездит? – тут же подключилась к разговору Мария.

Карпов еще больше заерзал и смачно сплюнул себе под ноги:

— Почему-почему, а потому…

Веня снова шагнул вперед и жестко продолжил:

— Отвечайте без утайки, не усложняйте ситуацию!

Карпов скривился, скрючился и стал выглядеть еще более жалким.

— А я и не усложняю! Потому что ублюдка я вырастил себе на погибель – вот почему! Я же, когда Васькина мать померла, его растил как полагается, с детства разным мужицким премудростям обучал. Он у меня с двенадцати лет за баранкой сидеть обучен, да и в движке сызмальства разбирается, так-то. А машина у меня, честно сказать, дрянная совсем. Ее при желании гвоздем завести можно, умеючи – раз плюнуть. Вот и повадился мой Васька мою машинешку брать без спросу.

— И как же вы такое терпите? – поинтересовался Веня.

Карпов пожал плечами и дрожащей рукой вынул из кармана пачку «Казбека».

— Приходится!

— Не верится что-то. Чтобы взрослый бывалый мужик отпрыска своего на место не поставил? Не верю!

Карпов тихо выругался, его кулаки сжались.

— Да шел бы ты со своим неверием! Не верит он, видите ли… Гляньте на него. Ладно, расскажу как есть. Оно ведь как дело было: когда Васька у меня первый раз машину угнал, я ему таких «лещей» надавал, что он со двора как ошпаренный выскочил. Ну я думал, что урок на пользу пойдет и проблема решена, ан нет! Васька ко мне наутро с дружком своим мордатым явился. Ты, говорит, батя, заруби себе на носу. Машина эта мне нужна, и точка! Буду брать ее, когда захочу. Ты ее теперь днем будешь пользовать, а я по ночам. От нее не убудет. А еще запомни, если еще раз на меня руку поднимешь, мы тебе все кости переломаем. Говорит он мне это, а дружок его стоит рядом и лыбится. Ну я от дерзости такой рассвирепел совсем и – хрясь Ваське по мордам. – Карпов-старший сделал паузу, присел на лавку и в очередной раз нервно затянулся дымом папиросы «Казбек». Глаза мужчины блестели, он то и дело тер их рукавом.

— Ну а дальше-то что? – еще сильнее подначивал рассказчика Веня.

— Что-что? Васька на меня с кулаками бросился… Подумать только, на отца родного. Ну и дружок его тоже стоять на месте не стал, тогда они меня так отмутузили, что я угодил в лазарет. Пришлось объясняться. Сначала врачи меня расспросами пытали, потом участковый допытывался, кто это меня так отколошматил.

— Рассказали?

Карпов вздохнул.

— Соврал! Говорю, мол, не знаю, кто избил. По пьяни, говорю, нарвался, и все такое. Не смог я тогда сына родного под статью подставить. – Мужчину затрясло, он начал заикаться: – Н-н-не смог! Н-н-ну, не смог, и все!

— А потом? – Ведя опрос, Веня явно чувствовал возбуждение.

— Спустя пару недель Васька пришел и снова машину забрал, а поутру машину поставил, принес мне два пузыря белой и жратвы аж чуть ли не целый мешок и говорит: «Вот, батя! Я тут за ночь маленько накалымил. Это тебе вместо извинения». Оставил все и ушел.

— А вы что?

— А что я? С тех пор пошло-поехало, добился он своего. Теперь берет машину по ночам… Не каждый день, конечно, но бывает, а я молчу. Смирился, стало быть.