Онлайн книга «Ядовитое кино»
|
Шура Горохов тихо процедил: — Панталоны сейчас уже не тырят, а вот кружевное белье частенько пропадает! У меня соседка как-то на днях… Зверев цыкнул на Шуру: — А ну, утихни! А то я тебе устрою соседку с кружевными панталонами. Все за мной! Костин, Евсеев и Горохов тут же вскочили и двинулись к выходу. Вслед за ними к дверям устремился и Комарик, но Зверев остановил парня: — А ты куда собрался, дружок? Игорек явно опешил: — Как это куда? Я же с вами… — Ну уж нет! Ты же слышал, что от расследования отстранены только люди из моего отдела, а ты разве относишься к их числу? — Нет, но… – Игорек почувствовал, что щеки его краснеют. — Вот именно, что нет! – Зверев перевел взгляд на Корнева. – Комарик – стажер и не является сотрудником моего отдела, так что, я думаю, он вполне может остаться и продолжить работать. Или вы, Степан Ефимович, и его боитесь предъявлять московскому следователю? Корнев фыркнул: — Ничего я не боюсь! — Ну? Корнев замялся, посмотрел на Кравцова, тот только пожал плечами: — А почему бы и нет? Парень пришел учиться, так пусть учится! Я распоряжусь, чтобы его включили в группу, которая продолжит расследование. * * * Несмотря на запрет Корнева и продемонстрированное в кабинете начальника «смирение», Зверев все же заявился в лабораторию, которая находилась в заднем крыле, на первом этаже. Главный криминалист управления Леня Мокришин, как это обычно бывало, сидел, скрючившись, над своим стареньким микроскопом. На мгновение оторвавшись от окуляра, Лена тяжело вздохнул: — Зверев, чего тебе? — Привет! Я вижу, ты мне не рад! – отозвался Павел Васильевич и устроился на одном из стульев. Мокришин достал из кармана платок и громко высморкался. — Такая жара, а ты сопливишься! Где простудился? — Это аллергия. Полынь цветет. Зверев рассмеялся: — Полынь? А я уж было подумал, что это на меня у тебя аллергия! Мокришин поморщился и снова высморкался в платок. — Ты для меня хуже полыни, лебеды и амброзии! Чего приперся? Предупреждаю сразу, Корнев мне уже звонил и сообщил, что тебя отстранили от расследования дела Качинского. Так что никаких бумаг я тебе не дам, все заключения по данным делам теперь будет получать лично Кравцов. Зверев фыркнул: — Больно мне нужны твои бумажки! Можешь ими Кравцова завалить, а мне ты и без бумажек все так расскажешь! Мокришин снова вздохнул: — Ладно, спрашивай. — Что по чемодану? Веня сказал, что там ничего нет. — Так и есть! Бумаги, вещи, пара плавленых сырков и батон. Видимо, наш Головин очень спешил и не прихватил в дорогу ничего более существенного. Мужчина он крупный, что такое для него – два сырка? — Черт с ними, с сырками! Что у нас с кисетом? — А вот с кисетом все гораздо интереснее… Зверев встал, подошел к столу и навис над Леней: — Ну? — Я, конечно, не должен тебе это показывать… — Не нуди, говори, что ты там откопал! Мокришин пошарил в карманах, вытащил оттуда маленький ключик и открыл им верхний ящик своего стола. — Помимо табака, в кисете, который вы нашли возле тела Головина, лежало вот это, – пояснил эксперт. Не дожидаясь Лени, Зверев схватил лежавшую в ящике обернутую в плотную бумагу коробочку. Развернул и хмыкнул: — Спички? И что тут такого? — А ты приглядись. Зверев поднес коробочку к лампе: — «Наркомлес ГЛАВСПИЧКПРОМ», город Томск, фабрика «Сибирь», три копейки за коробку… Постой… Это же не спички! – Зверев вопросительно посмотрел на Мокришина: – Вот зараза! Это то, что я думаю? |