Книга Смерть в конверте, страница 79 – Валерий Шарапов

Когда незнакомке оставалось до угла шагов двадцать, Бобовник вдруг замер, рука с папиросой повисла в воздухе.

«Лоскутова?! – в его груди бешено затрепыхалось сердце. – Откуда она здесь?! Ах да, она же москвичка. Но я не понимаю – как?! Не может этого быть!»

На всякий случай он отвернулся и, прикрывая лицо ладонью, стал нервно затягиваться дотлевавшим окурком.

Девушка торопливо прошла мимо и повернула к продуктовой лавке, до закрытия которой оставалось несколько минут.

Бобовник жадно сверлил взглядом ее спину. С каждой секундой сомнения улетучивались: это точно была она, Лоскутова! Сто процентов! Ее лицо, ее волосы, ее фигура, ее походка… Он так часто рассматривал Екатерину в партизанском лагере, что узнал бы ее среди тысяч других девушек.

Будто в тумане он двинулся следом, дошел до лавки, встал за углом одноэтажного кирпичного дома дореволюционной постройки. Народу на улице не было; вероятно, девушка стала последней покупательницей закрывавшегося магазина.

Она действительно провела внутри всего минуту. Спустившись по ступенькам облезлого крыльца, Лоскутова перехватила поудобнее потяжелевшую торбу и, все так же прихрамывая, направилась обратно.

Ян был настолько потрясен неожиданным появлением Екатерины, что совершенно позабыл о назначенной встрече с Борькой. В голове его, словно клубок змей, переплетались мысли – одна страшнее другой. Он знал, что после его исчезновения связным в отряде была назначена Екатерина.

Вскоре благодаря переданным Бобовником сведениям немецкие каратели подкараулили и расстреляли группу разведчиков, шедших в Бахчи-Эли. В этот же день немцы окружили и уничтожили весь партизанский отряд. Но девушка бесследно исчезла. Ее не оказалось ни внизу, в лесистой лощине, ни на плоской вершине горы. И вот, пожалуйста – Екатерина Лоскутова собственной персоной! Живой свидетель его предательства.

С этими мыслями он снова поплелся следом за ней.

«2-й Астрадамский тупик», – прочитал он корявую надпись, выведенную светлой краской на стене. Оставалось выяснить, в каком доме по этому тупику она проживает.

Странно, но, идя по тихой улочке, она ни разу не оглянулась. И даже отворив заросшую хмелем калитку, не бросила короткого взгляда по сторонам.

Это удивило Бобовника: растяп и верхоглядов связными не назначали. Его самого Гаврилов со Студеным неоднократно экзаменовали, прежде чем доверить опасную работу. Тем не менее он скользнул к закрывшейся калитке и заглянул внутрь участка. Прежде всего его интересовало наличие собаки. На свое счастье, ни пса, ни конуры он нигде не приметил.

Немного в глубине – сразу за палисадником с сиренью и жасмином – стоял добротный деревянный дом с резными ставнями. Левее виднелся сарай, а за домом темнел большой фруктовый сад. Возможно, дальше на немаленьком участке были и другие постройки, но за деревьями и кустарником Ян разглядеть ничего не смог. Да и солнце уже зашло за горизонт, погрузив московские окраины в темно-синие сумерки.

Спохватившись, он глянул на часы и заторопился к выходу из тупика. За поворотом, на пересечении с проездом Соломенной Сторожки, Бобовник заметил двух мужчин.

— Борька! – радостно прошептал он, признав в одном из них старого знакомого.

* * *

Минуло больше часа с той минуты, как недавно назначенный связным Ян Бобовник попрощался с сержантом Луфиренко и исчез в дубовом молодняке. Узкий лесок тянулся вдоль правого берега мелкой речушки, в нем не заблудишься, в другую сторону не свернешь.