Онлайн книга «Дом с неизвестными»
|
Работа была несложной, но требовала четкой и отлаженной организации. Ночью пароход пыхтел, поднимаясь или спускаясь по реке, рано утром причаливал к дебаркадеру, и сотрудники тотчас выставляли прилавки с продуктами, простенькой одеждой, обувью, товарами первой необходимости: мылом, свечами, спичками, керосином, нитками, инструментами… Весь световой день судно стояло у дебаркадера, а в его недрах работали мастерские по ремонту одежды и обуви, парикмахерская. Библиотекарь выдавал книги. А лектор в носовом салоне рассказывал о политической обстановке в мире, зачитывал статьи из свежих газет и крутил на кинопроекторе фильмы. Вечером пароход снимался и опять всю ночь месил гребными колесами холодную речную воду, пока не приставал к следующему дебаркадеру, где его с нетерпением ожидали голодные до общения и новостей работяги. С десяток лет трудился Байкалов на этой нужной и полезной должности. Трудился бы и дальше, но в один тихий сиреневый вечер, когда пароход стоял на плановом ремонте, за ним пришли сотрудники НКВД. Он обвинялся в растрате, воровстве и еще бог знает в чем. Все, кто работал с ним бок о бок, понимали, что обвинения надуманны. В составе экспедиции помимо Байкалова числились комиссар, начфин, начпрод, завхоз, начальник охраны и капитан судна. Каждый имел свои обязанности и отвечал за их исполнение. Загрузили в городе на весь рейс товар с объявленной ценой. А по окончании экспедиции приняли от начфина выручку. Копейка в копейку. И ни разу никаких растрат или недостач. Все честь по чести. — Знаю я, кто под меня землю роет, — посмеивался в усы Байкалов, отвечая на вопросы следователя — молоденького лейтенанта. — Да что ты говоришь, — безо всякого уважения кривил тот в усмешке губы. — И кто же? — Агафонова и Мурашко. Уволил я их за многократные нарушения, вот и сочиняют кляузы. На столе у следователя лежали два доноса. Первый был подписан бывшим продавцом Агафоновой, уволенной за нелегальную продажу самогона. Второй — бывшим судовым механиком Мурашко, выгнанным за систематическое пьянство на борту парохода. Поглядев на подписи, лейтенант хмыкнул и, поднявшись со стула, угрожающе произнес: — Считаешь, что тебя не за что привлечь? Байкалов со времен войны не терпел хамства и всячески его пресекал. А тут зарвавшийся лейтенант решил пойти дальше и применить рукоприкладство. Да только ничего у него не вышло. Байкалов, воспользовавшись тем, что руки у него были свободны, опередил наглого субъекта, вмазав ему по печени и добавив коленом в морду. Обмякшее тело он усадил на его законное место. Сев на свой стул, вынул из пачки лейтенанта папиросу и с удовольствием закурил, глядя на загоравшийся за окном день. В душе он был готов ко всему: к пыткам, к лагерям и даже к расстрелу. Знал, что такие выходки даром не проходят. Через пару минут повернулся в замке ключ, дверь распахнулась. В кабинет вошел высокий сотрудник с тремя шпалами в малиновых петлицах. Увидев бесчувственного лейтенанта, он остановился и строго спросил: — Что здесь происходит? — Мне вот тоже интересно, что у вас здесь происходит, — проворчал Байкалов, туша в пепельнице окурок. Его тотчас отвели в камеру, лейтенанта привели в чувство, допросили… Потом высокий капитан НКВД, прихватив с собой рьяного лейтенанта с синяком под глазом, самолично отправился обыскивать жилище Байкалова. Хотя по рангу мог бы оставаться в своем удобном кабинете. |