Книга Охота на охотника, страница 96 – Сергей Бакшеев

— Минус один! Остался только Могила, — констатировал Коршунов.

Вместе с Крюком они настигли диверсантов. Вынужденный привал противника оказался лучшим моментом для атаки. Могила при первых выстрелах мгновенно прижался к земле и осторожно выглядывал из-за дерева, оценивая диспозицию. Коршун срезал очередью ветки над его головой и шепнул Крюку:

— Я обойду его слева, а ты отвлеки.

Крюк кивнул. С неподвижным протезом он не был способен на прицельную стрельбу, но отвлечь внимание на себя было ему по силам. Сжав автомат в правой руке и положив его на протез, он стал стрелять, давая возможность Коршуну незаметно отойти. Могила отвечал прицельно.

Одна из пуль разворотила биопротез, осколками посекло лицо. Потеря любимой руки раздосадовала Крюка и подхлестнула дерзкую отчаянность. Он вскочил и, паля на ходу, пригнувшись, перебежал к ликвидированному Шраму. Шлепнулся на землю, спрятавшись за рюкзаками диверсантов. Расчет был прост: в канистры с ценным грузом враг не выстрелит.

Так и случилось. Могила стрелял то слева, то справа, выжидая момент, когда противник высунется из-за рюкзаков. Крюк на секунду выставлял автомат над канистрами и отвечал одиночными, подсчитывая время. Коршун вот-вот обойдет Могилу, и бой закончится.

Могила, мельком разглядевший бегущего противника, сообразил, что однорукий стрелок — это приманка. Он перекатился за более толстое дерево и прислушался. За спиной хрустнула сухая ветка. Его обходят! Дерево не спасет! Нужно быстрее выскользнуть из ловушки. Лучший способ получить кратковременное преимущество — нарушить планы противника.

Разозленный Могила вспомнил о гранатах. Получай! Он метнул «лимонку» за рюкзаки с канистрами, где притаился однорукий, и тут же дал длинную очередь назад на звук услышанного треска. Побежал, петляя между деревьями. Швырнул оставшуюся гранату в сторону невидимого противника и, воспользовавшись суматохой, скрылся за кустами. Короткая очередь ему в след оказалась не прицельной.

Он бежал через лес и оправдывал себя. «Вырвался! Я сделал, что мог. Пусть группа подкрепления разбирается с противником. Мне нужно в Манефу. К Еве! Девчонка предала меня, и только я в праве ее судить. Жестоко, но справедливо. Не Чеснок, а я!»

Коршунов убедился, что Могилу не достать, и поспешил на помощь Крюку. После взрыва первой гранаты автомат Крюка молчал. Продравшись к месту привала диверсантов, Коршун увидел посеченные взрывом рюкзаки с канистрами, из которых что-то вытекало, и услышал крик:

— Не подходи! — Крюк говорил через боль сквозь сжатые губы: — Отойди дальше. Здесь вирус.

Коршунов остановился:

— Крюк, ты ранен?

— Зацепило слегка.

— Иди ко мне. Я помогу.

— Меня заразой обрызгало, я заражен. Уйди!

— Тут рядом наши. Мы дойдем, тебе помогут.

Коршунов шагнул к раненному. Крюк угрожающе поднял автомат:

— Коршун, не говори ерунды. Ты знаешь про эту дрянь больше меня. Уходи!

Коршунов вспомнил наставления биохимика перед операцией. Вирус — не клетка и не живое существо, он не способен размножаться сам по себе. Вирус проникает в клетки человека и использует их как фабрику копий самого себя, питаясь ими убивая.

— Крюк, а как же ты?

— Я еще продержусь. Разожгу костер и спалю чертовы канистры! Заодно погреюсь, — бодрился Крюк.

— Костер из веток не уничтожит вирус. Нужно много бензина, а лучше тяжелая огнеметная… — Коршунов осекся, помня инструктаж перед отправкой группы.