Книга Охота на охотника, страница 95 – Сергей Бакшеев

— Больше не могу.

Могила, шедший первым, проверил индикатор сети на телефоне — мобильная связь появилась, — и дал знак хромающему грузинскому диверсанту:

— Шрам, привал.

Оба сняли рюкзаки с тяжелыми канистрами, поставили их рядом. Шрам лег навзничь, блаженно раскинув руки. Могила сел спиной к дереву и позвонил командиру:

— Чеснок, докладываю. Подходим к границе в заданной точке.

— Шо так долго? Я ждал отчет еще ночью.

— Были трудности. Я потерял бойцов. Нас осталось только двое. Я и один трехсотый.

Людские потери Чеснока не волновали. Выполнение операции зависело от доставки препарата.

— Груз цел? — нервно спросил он.

— Так точно.

Чеснок немного успокоился, но решил пригрозить:

— Могила, если ты провалишь операцию, я убью твою девку. Хотя, ей так и так не жить.

— В чем дело?

— Коршунов сбежал из-за нее.

— Гонишь! — не поверил Могила. — В тюрьме охрана. Как?

— Ева нашла своего Адама. Могила, ты рогоносец!

— Вот же шлюха! — Могила сплюнул и процедил: — Я убью ее.

Чеснок ухмыльнулся:

— Если успеешь. Я первый в очереди.

Могила знал, как извращенно командир-психопат обращается с девушками для снятия стресса. Сейчас его нервное напряжение зашкаливает. За ним охотится снайпер и важнейшая операция висит на волоске. В таком состоянии он будет рвать и метать, резать и душить, истязать и насиловать ради собственного успокоения. Ева должна быть наказана, но не Чесноком. Он первый завладел Евой, она принадлежит только ему!

— Чеснок, не тронь ее! Оставь мне.

Требовательный тон подчиненного разозлил командира:

— Выполняй приказ! Груз должен быть в Донецке. За ленточкой тебя ждут.

— А я что делаю! Я жилы рву! — сорвался Могила. — У меня пятеро двухсотых, а твой взвод охраны пленного упустил. При мне в тюрьме был порядок!

— Коршуна сразу нужно было грохнуть или в СБУ отдать! А ты про бабу-киллера сказки наплел. На Комбата обещал натравить, а киллер сунулась ко мне! Из-за нее живу под охраной.

— Больше не сунется, — пообещал Могила.

— Прикончил? — заинтересовался Чеснок.

— Долго объяснять. Светлый Демон уже никто.

— Груз! Американский вирус должен быть в Донецке! — вернулся к главному Чеснок. — Очистим украинскую землю от ватников!

Могила посмотрел на Шрама. Тот с гримасой боли на лице бинтовал раненную ногу.

— У меня напарник неходячий. Один я две канистры не дотащу. Пришли подкрепление.

— С этого надо было начинать! — рявкнул Чеснок. — Скинь геометку!

— Я про трехсотого сразу доложил! — напомнил Могила, отправляя геометку. — Пришли четверых как можно быстрее.

— Жди! — Чеснок отключил связь.

«Сейчас вышлет группу из Рубежного и примется за Еву, — подумал Могила и окончательно разозлился. — Она моя! Только моя! Только я могу ее любить, как хочу, мять, терзать, причинять боль, слушать крики и видеть слезы. Женщина в слезах особенно хороша. Такую можно пожалеть, просить прощения, целовать синяки, слизывать слезы и снова овладевать силой. Она моя! Только я могу ее убить! Не Чеснок, а я!»

Лежавший всё это время Шрам приподнялся и сел. Разорвал зубами упаковку шприца, скривился перед неизбежной болью и с размаху ткнул иглу с анестетиком в окровавленную штанину. Не успел он вытащить шприц, как прозвучали выстрелы. Автоматная очередь с близкого расстояния пробила бронежилет на спине боевика и навсегда избавила его от боли.