Книга Охота на охотника, страница 49 – Сергей Бакшеев

— Есть данные, что в Манефе Харьковской области на территории бывшей свинофермы работает секретная лаборатория. Руководят американцы. Разрабатывают биологическое оружие против русского этноса.

— Поясни.

— Русские умирают, а американцам вирус нипочем. Для них есть вакцина.

— Зачем это украинцам, они тоже пострадают. Этнос один!

— Когда много платят, деньги перевешивают разум. Особенно здесь, на Украине.

— Жестко! Ты же по маме украинка, — напоминаю я.

Татьяна кладет руку на сердце:

— Здесь я русская!

Она говорит эмоционально, и я с опаской смотрю по сторонам. Угрозы митингующих уже не кажутся надуманными. Хорошо, что в баре звучит музыка.

— Что еще узнала? — спрашиваю я.

— Биолабораторию курирует американка Марьяна Сапрун, призванная реорганизовать минздрав. Она хоть и украинского происхождения, но уже такого наворочала с больницами, что ее прозвали Доктор Смерть. Охраняет объект батальон «Сечь» под руководством Максима Наливайко, известного как Чеснок.

— Его мне заказали.

— Убежденный нацист с тараканами в голове.

— Какого рода?

— В обычное время он бы стал убийцей или маньяком, а сейчас получает награды за то же самое. Вы сделаете доброе дело, если его не станет.

«Человека не станет» — еще одно мягкое описание жестокого смысла моей работы. Вершить правосудие там, где правосудие бессильно.

Я расплываюсь в улыбке официанту, принесшему нам красную икру в тарталетках. Икра пересоленая, тесто вязнет в зубах, но беспечная богатая дамочка, которую я изображаю, всем довольна. Официант откланивается, можно не улыбаться.

— Насколько продвинулась разработка вируса? — спрашиваю я.

Журналистка ерзает на стуле.

— Слухи разные ходят. Вроде бы уже были успешные испытания вируса на своих, внутри Украины.

— Успех для вируса означает…

Я осторожно подбираю слова, но журналистка категорична:

— Массовую гибель! Вот бы узнать, где да как? Я бы сделала репортаж.

Теперь уже я ерзаю на стуле и понижаю голос:

— Если журналистка узнала о биолаборатории и смертельных вирусах, то спецслужбы тем более. И должны реагировать!

— Вот они и реагируют. Свободу Коршунова оценили в жизнь Чеснока. Поскромничали, заказали только командира. А есть еще Рябина, его заместитель.

Таня показывает фотографию бородатого боевика.

— Да хоть калина с малиной! — смеюсь я, словно мы обсуждаем наряды.

— Отца правда отпустят? — неожиданно спрашивает Таня.

Улыбка сползает с моего лица:

— Какой у нас выбор? Делай, что должно. Завтра я еду в Харьков, а там…

Татьяна кивает и переходит к делу:

— Я сняла вам домик в Манефе. На окраине, как вы просили. Домик летний, в нем только холодная вода и печное отопление. Хозяйка Ганна Бульба переселилась в квартиру. Контакты я переслала.

— Спасибо.

— С автомобилем проще. Вот ссылка на сайт с объявлениями о продаже в Харькове. Выберете сами.

Я листаю объявления в телефоне и нахожу подходящий:

— Праворульный японский пикап меня устроит, привыкла в Таиланде.

Татьяна сомневается:

— Приметный автомобиль для провинциального поселка.

— Если хочешь спрятаться — выделяйся. — Я озвучиваю одно из своих парадоксальных правил.

Татьяна в недоумении. Приходится пояснить:

— Пока будут разглядывать автомобиль, на водителя не останется времени.

Таня задумывается и предлагает:

— Вы напишите продавцу, что вам достаточно рукописной доверенности. Пусть машину к вокзалу подгонят.