Книга Охота на охотника, страница 48 – Сергей Бакшеев

— Кирилл жив! Он на Украине.

— Мой отец?

— Да! Да!

— Как?

— Он в плену. Не знаю у кого, но есть шанс его вытащить.

Я делюсь данными о заказе. Мы вместе осмысливаем новую реальность. Журналистка находит дополнительную информацию.

— Чеснок возглавляет националистический батальон «Сечь», — с тревогой сообщает она.

— Это проблема?

— Батальон выполняет самую грязную работу, расправы и убийства сходят им с рук.

— Почему?

— Запугивание несогласных выгодно новой украинской власти.

Вот так проблема! Ликвидировать главаря националистического батальона будет непросто. Обычно я работаю одна, но на кону жизнь Кирилла, у меня нет права на ошибку.

— Мне нужен помощник, — говорю я.

Татьяна рвется спасать отца:

— Я приеду корреспондентом в Киев или Харьков. Что надо делать?

— Помощник с боевым опытом, — уточняю я.

Ее пыл угасает:

— Мужчин из России на Украину не пустят. Особенно с боевым опытом.

— Никого?

— Разве что старика или инвалида.

Меня осеняет:

— Спасибо за подсказку.

Через три дня я прилетаю в Киев транзитом через Минск. Упитанный пограничник с двойным подбородком, придавливающим воротник форменной рубашки, недоверчиво изучает мой российский загранпаспорт, а я, шикарно одетая загорелая дамочка, восторженно улыбаюсь:

— Здравствуйте! Я гражданка мира. Хочу посмотреть свободную Украину!

Штамп о выбытии из РФ в марте 2014-го, визы разных стран и двухнедельная бронь в пятизвездочном отеле в центре Киева весомый аргумент для охранника «незалежной». Меня пропускают.

Возвращая паспорт, пограничник, чуть морщась, советует:

— Коли есть гроши, купите себе другое гражданство, а с этим поосторожнее.

Всего два года назад я скрывалась в Киеве от влиятельного генерала, желавшего меня уничтожить. Тогда это был чистый зеленый город с заносчивой убежденностью жителей: наш древний Киев круче отсталой Москвы. Сейчас снисходительная заносчивость трансформировалась в показные вышиванки и ненависть к москалям. В центре города из окна такси я вижу митингующую толпу с самодельными плакатами и озверелыми лицами.

— Чего они хотят? — спрашиваю таксиста.

— Шоб донецких перевешали, — равнодушно отвечает он. — И шоб москали сдохли.

В отеле бордовый паспорт с двуглавым орлом вызывает брезгливую гримасу на лице молодой симпатичной служащей. Пятьдесят евро «на донаты армии» немедленно делают ее миловидной фокусницей — купюра исчезает со стойки.

Вечером в баре отеля я встречаюсь с Татьяной Коломиец. На ее груди красуется бейдж журналистки польского радио, а плечо оттягивает кофр с фотоаппаратурой.

— По-другому никак, — поясняет она. — Я из Калининграда в Польшу часто моталась, разговорный язык знаю, ну и придумала европейское прикрытие. Сегодня на митинге была.

— Против донецких?

— Против Минских соглашений. Требуют вернуть Крым, Донбасс и Ростов с Кубанью.

— А москалей перевешать, — вспоминаю я слова таксиста, воспринимая их как черный юмор.

— Долго и хлопотно. Есть более эффективный способ, — спокойно отвечает журналистка.

— Какой же?

— Смертельный вирус! — Татьяна сверкает улыбкой и то же самое советует мне: — Вы улыбайтесь. Мы избалованные подружки, радующиеся встрече.

Притворяться мне не привыкать — часть профессии. С милой улыбкой заказываю дорогое шампанское с красной икрой. Мы пьем, искрим глазками, а Таня вполголоса рассказывает: