Книга Охота на охотника, страница 17 – Сергей Бакшеев

— Форменная стыдоба! — прокомментировала бабушка. — И куда ты в таком виде?

Ева расплылась в задумчивой улыбке:

— На задание.

Сфотографировать подходы к биолаборатории снаружи труда не составило. На фоне ворот и проходной Ева сделала несколько жеманных селфи. Знакомый охранник заметил ее активность и окликнул:

— Ева, ты чого тут?

Девушка радостно улыбнулась бойцу, словно только что его заметила:

— Адам, сними меня в полный рост, а то не получается.

Солдат бросил взгляд по сторонам, начальства нет, и с кроличьей улыбкой сфотографировал девушку. Потом попросил:

— А на мой телефон можно?

— На шо тебе, хлопец? — игриво спросила Ева.

— Ну, это… Ты такая… — хлопец сглотнул улыбку и покраснел.

Ева решила быть гордой.

— Я к офицеру Андрею Могилевскому, — строгим голосом объявила она.

— К Могиле, — разочарованно протянул боевик и посторонился. — Проходь.

Вызванный охранником офицер вышел навстречу девушке. Ева ткнула пальчиком Могилевскому в грудь:

— Привет, Андрей! Ты обещал совместную тренировку.

Могила оценил ее смелый вид, снял с себя военную куртку, стянул футболку.

— Я по-простому, — сказал он, обнажив накачанный рельефный торс и сильные руки, покрытые эффектными татуировками.

Ева заметила шрам у него на плече.

— Ты был ранен? Воевал в Донецке?

— Отметина из России.

— Ах-да, ты же москаль. Поэтому не трезубец? — Ева указала на рукав куртки и шеврон с изображением взлетающей птицы.

— Трезубец — это упрощенный рисунок пикирующего сокола. А я птица вольная, лечу вверх. Такой шеврон только у меня!

Он в прыжке схватился за перекладину и взлетел вверх, сделав выход силой. Стремительно обернулся вокруг перекладины на поясе и ловко спрыгнул на обе ноги вплотную к девушке. Ева оценила мощные плечи, выпуклые бицепсы, опустила взгляд и не удержалась, провела пальчиком по фигурным кубикам на животе.

— Как ты этого добился? Какие упражнения?

Он коснулся ее живота.

— Тебе не нужно. Перекачаешь пресс, исчезнет талия, превратишься в бревно.

— Сам ты бревно! — фыркнула Ева. — Без тебя обойдусь.

Она отвернулась. Могила забеспокоился:

— Ну ладно, всё сделаю. Садись на скамейку, я подержу ноги. Руки за голову, и наклоны назад. Посмотрим, на что ты способна.

Ева соизволила сесть, офицер пристроился у ее коленей. Откинувшись назад, Ева заметила Ганну, наблюдавшую за парой на спортплощадке. Губы поджаты, взгляд злой.

— Ще не надивився? — бросила Ганна Могиле, когда тот, мельком взглянув на нее, снова уставился на Евин пупок.

Ева, как ни в чем не бывало, продолжила упражнения и призвала:

— Ганна, мы только начали. Присоединяйся!

Когда она поднялась со скамейки, о Ганне напоминал громкий стук захлопнувшейся двери в столовую. Еще одна маленькая победа — приятно, не более. Ева помнила главное, зачем она пришла, — за квартирой! Для этого нужны фотографии биолаборатории и постов охраны. Для сепаратистов. Ну и пусть! Как донецкие поступят со снимками, ее не касается. Она мечтает о Европе.

Ева переходила от тренажера к тренажеру и просила Могилу сфотографировать ее с разных ракурсов. И улыбалась, будто делает одолжение. Как же легко управлять мужчинами. Возбужденный качок видит только ее гибкую фигуру, но в кадры попадают здания, дорожки, посты охраны и даже любопытные боевики. Еще бы задворки поснимать.