Книга #НенавистьЛюбовь, страница 225 – Анна Джейн

Любовь — это Вселенная. А значит, она — вечна. Я хотела вступить в вечность, держа его за руку, ни о чем не жалея и ни в чем не сомневаясь.

— Ты была права, Дашка, — вдруг услышала я его голос и обернулась.

— В чем?

— Я слишком гордый, — через силу признался Даня. — Когда я услышал от тебя про фото с Каролиной, первой реакцией было послать все и всех, сказать — раз ты думаешь, что я изменял тебе с Каролиной, пусть так и будет. А потом уйти. Я с трудом сдержал себя. Но я не хочу больше уходить.

— Ты тоже был прав, — вдруг призналась я. — Если бы в тебе жила только гордость, ты бы послал меня после первого отказа. А упасть в глазах любимого человека — что может быть хуже для гордеца? — Я снова улыбнулась, но уже грустно. — Я думала, ты забрал мою Вселенную, Дань. Но ты и свою отдал. Когда я думаю об этом, на глаза наворачиваются слезы. Я рада, что все закончилось так. Правда. И… и давай сойдемся на том, что мы оба — просто отчаянно тупые.

А у дураков путь к счастью всегда тяжелый, добавила я про себя.

Остаток вечера мы провели вместе, он — на кресле, с ноутбуком на коленях, громко стуча по клавиатуре. Я — на диване, обложившись учебниками и конспектами. Однако сосредоточиться на учебе получалось плохо. Я то и дело оглядывалась на Матвеева, ловя себя на мысли, что мне нравится смотреть на то, как летают по клавиатуре его длинные пальцы. Несколько раз наши взгляды встречались, и мы улыбались друг другу.

Около часа ночи мы легли спать: я — на кровать, он — на диван.

Я сомкнула ресницы далеко не сразу — обдумывала каждое его слово, каждый жест, прокручивала в уме сцену с порезом, вновь и вновь представляя, как Матвеев обнимает меня сзади… А когда все-таки погрузилась в объятия Морфея, проснулась уже через пару часов с пересохшими губами — хотелось пить.

Я направилась в кухонную зону, подсвечивая себе путь телефоном и, включив там свет, едва не подпрыгнула от страха — на подоконнике сидел Матвеев в одних бриджах и с телефоном в руках — переписывался с кем-то. Он явно не ожидал встретить меня на кухне и прикрыл глаза ладонью, защищая их от яркого света.

— Ты что здесь делаешь? — хрипло спросила я, не отрываясь от него завороженного взгляда. Может быть, Матвеев не был идеалом красоты, но я просто таяла, когда видела его без одежды. Разворот его плеч, пресс, сильные руки с выступающими венами на предплечьях — все это находило слишком сильный отклик в моем слабом девичьем сердце. Я успела полюбить даже его татуировки.

— С Димкой переписывался, — отозвался Даня, как-то странно глядя на меня. — А ты?

— Пить захотела, — ответила я и, привстав на носочки, потянулась за кружкой.

— Сергеева, — задумчиво позвал меня Даня.

— А? — спросила я, наливая в кружку воду из графина.

— Черное.

— Не поняла…

— На тебе черное белье, — улыбнулся он. — Такие короткие ночнушки — незаконны. Или что это на тебе — футболка?

Я подавилась водой и закашлялась от неожиданности. На мне была любимая сорочка лавандового цвета — с тонкими бретельками и действительно короткая. Не надо было на носочки вставать…

— Ты куда смотришь, Матвеев?! — возмутилась я.

— Что демонстрируешь, на то и смотрю.

— И что, нравится? — с вызовом спросила я, подавляя желание натянуть слишком короткую сорочку пониже. Нет уж, пусть смотрит! Не зря же я ноги усиленно в порядок приводила.