Книга #НенавистьЛюбовь, страница 227 – Анна Джейн

Люди должны признавать свои ошибки, иначе они никогда не изменятся.

Простила бы я Влада, если бы он искренне раскаялся? Возможно, когда-нибудь, когда отошла бы от всего того кошмара, который, слава богу, закончился. Держать в душе настоящую ненависть — обжигающую, смешанную со страхом, — тяжело. Лучше избавиться от этого груза, чтобы не портить себе жизнь.

Стала бы поддерживать отношения? Разумеется, нет. Никогда.

— Мне начинать ревновать? — приподнял бровь Даня.

— А как же доверие, о котором мы столько говорили? — я попыталась повторить за ним, но поднимать высоко одну бровь у меня получалось не слишком хорошо. Тогда я попыталась повторить этот трюк с другой бровью, но опять ничего не вышло.

— Такое чувство, что у тебя нервный тик, — хмыкнул Матвеев. — Ложись давай, Сергеева, так и быть, накрою одеялом.

Одеялом он укрыл меня от носочков до самого подбородка, погладил по волосам и сказал:

— Не верь ему. Верь только мне.

В ответ я показала Матвееву кончик языка и как-то внезапно вырубилась, стоило ему выключить свет.

Утром меня разбудил аромат свежеиспечённых блинчиков. Я открыла глаза и принюхалась, не понимая, мерещится мне это или нет.

Не мерещилось — Даня готовил завтрак, натянув на себя фартук, как настоящий повар. Когда я вошла в кухонную зону, он как раз ловко переворачивал тонкий блинчик.

— Доброе утро, кудрявая, — улыбнулся он мне. Я хотела ответить, но вместо этого широко зевнула — прямо как гиппопотам. И тотчас прикрыла рот рукой.

Матвеев рассмеялся.

— Доброе, — буркнула я хриплым спросонья голосом и потянулась к волосам, которые больше напоминали распушившуюся мочалку.

— Я словно вернулся в детство, — продолжил Даня и поправился: — Мы словно вернулись в детство. И я снова вижу перед собой ведьмочку.

— Сейчас увидишь дракона, умник, — нахмурилась я, чувствуя неловкость, и пошла приводить себя в порядок, чтобы во второй раз показаться перед Матвеевым — даже тональный крем успела наложить после душа. Благоухая гелем, шампунем, бальзамом и кремами, я вернулась на кухню — Даня к тому времени успел закончить готовку и с кружкой свежесваренного кофе ждал меня, прислонившись к подоконнику.

— С чего это вы, Даниил Дмитриевич, решили приготовить завтрак? — спросила я, усаживаясь за стол, за которым меня ждали блинчики с джемом и бутерброды — выглядело все очень аппетитно.

— Ответочка за ужин, после которого у меня болит живот, — ухмыльнулся Матвеев.

— Что-о-о? Обалдел? — возмутилась я.

— Глупая, — улыбнулся Даня, подходя к кофемашине и делая кофе для меня. — Просто встал рано, и мне было скучно.

— Слушай, а ты неплохой муж, — оценивающе посмотрела я на него. — Я знаю мало людей, которые по утрам в воскресенье готовят завтрак, потому что им скучно.

— Я способен на многое — особенно когда мне скучно, — рассмеялся он и провел рукой по моей спине — по ней тотчас побежали мурашки. А потом снова надел на меня ободок с ушками.

— У тебя фетиш, да? — спросила я с надеждой.

— На тебя.

— Надеюсь, это комплимент. Ты тоже надевай ушки!

— Не хочу. — Он снял фартук и сладко потянулся — так, что белая широкая футболка задралась, обнажая пресс. Чтобы откровенно не пялиться на Матвеева, я встала и пошла искать кошачьи ушки, а найдя, надела их ему на голову.