Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 47 – Ксюша Иванова

А теперь, Ясенька, ты выглядишь глупо до жути!

— Какого х… ра провоцируешь, а? Я еще за столом готов был его урыть, — холодно смотрит в глаза.

— Ник, — стонет от двери Золотарев, зажимающий разбитый нос. — Пошли мировую пить. Так бы и сказали, что у вас… хм… чувства. Я б не претендовал.

— Да нет у нас никаких чувств!

— Какие чувства? О чем ты?

В один голос огрызаемся мы с Воронцом.

Смотрю на Никиту. И вот ведь странные ощущения. С одной стороны мне ему врезать хочется. За его слова, за то, что у него всегда, во всем, я виновата! За то, что даже сейчас меня выставляет идиоткой! А с другой… Он ведь меня защищал. Ревновал там, за столом.

Рыцарь. Вон разбитые костяшки потирает.

Ага, рыцарь! Играет тут обиженного мужа, а у самого жена имеется!

И ты, Ясенька, пыталась вызвать ревность у женатого мужчины.

В моей голове такой раздрай, что я уже не понимаю, чего хочу и что мне надо.

— Я так понимаю, обсуждение сценария откладывается? — недовольно спрашивает Лера.

— Отчего же? — усмехается Мирон. — Наоборот. Добавим перчинку. Устроим им воровство невесты завтра. Что за свадьба без драки?

Сбежать домой и там подумать нодо всем произошедшим не получается. Приходится сидеть вместе со всеми за столом, сгорая от стыда.

Лера обрабатывает ватными тампонами, смоченными в перекиси, нос Золотареву. Мирон с Лавой склонились над его ноутбуком, выбирая музыку на завтра.

Ловлю взгляды на себе.

Ну, вот, Ясенька, у тебя больше нет подруг. Лава смотрит ненавидяще, как будто я виновата в том, что эти двое подрались из-за меня, а не из-за нее. Впрочем, скорее всего, она именно так и думает.

Лера поглядывает с прищуром. Типа, оценивает насколько я серьезная соперница для нее. Только вот на кого она сейчас нацелилась — на Золотарева? Или… на Воронца?

Золотарев в качестве утешения пьет коньяк.

Воронец, отказавшись пить, потирает сбитый кулак.

Сижу, как дура, не зная, что говорить и куда себя приткнуть.

Единственное, что приносит удовлетворение — это мысли, что всё же было хорошо до появления Воронца! А как только он снова возник в моей жизни, устоявшийся порядок рухнул. И что делать теперь? Ох…

А мне вообще на хрен не нужен никто.

Бабы, они, существа крайне неблагодарные. И я больше не желаю от них зависеть. И вообще всё! ВСЁ, Воронец! Прекращай рефлексировать!

Вся устоявшаяся, спокойная жизнь кувырком пошла в тот момент, когда ты снова встретил эту ведьму!

Но… Почти все разъезжаются по домам. А я, как привязанный, сижу здесь. Потому что Зараза всё еще возится с фотозоной вместе с Лавандой.

Злюсь на себя. Еще больше злюсь на нее! Потому что сегодня Зараза спровоцировала Лёху, и заодно меня и, по сути, столкнула нас лбами.

— Никит, пошли, проводишь, — зовет Золотарев, с которым мы выпили мировую. — Такси подъезжает.

Вижу, как Зараза отвлекается и с беспокойством смотрит на нас.

Не бойся, больше на сегодня драки не планируются.

Выходим на крыльцо.

Он закуривает.

— А чо у вас с Яськой? Ты с чего вдруг влез?

Вздыхаю. Ну, что у меня с ней? Сам не знаю.

И, может, она реально хотела с Лёхой переспать? Я тогда какого хрена сорвался?

— Короче, Лёха, лучше не трогай ее. Иначе я за себя не отвечаю.

— Не, ты не офигел, друг? Я ее обхаживаю уже два года! А он только неделю, как явился и заявы кидает! Такой простой!