Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 50 – Ксюша Иванова

Вхожу в старую часть здания, ту, где жила так называемая ведьма. Мне это помещение не кажется зловещим или страшным. Наоборот, здесь, скорее, горем всё пропитано и одиночеством, чем злобой и ненавистью.

Рискуя пропустить момент, когда Лава и Яська решат уйти по домам, прохожу по комнатам. На старой, советских времен, тумбочке вниз изображением лежит фотография в массивной деревянной рамке. Переворачиваю.

Там на стуле сидит мужчина в похожей на солдатскую гимнастерке, кирзовых сапогах с лихо закрученными франтовскими усиками. За его правым плечом стоит молодая красивая женщина в черном платье с белым кружевным воротничком. Волосы уложены в высокую прическу. И я бы сказал, что она слишком интеллигентна для него, слишком… из другого мира.

Он — этакий рабочий или солдат, решительный, за идею готовый жизнью пожертвовать, она — девушка из высшего общества, непонятным образом вдруг оказавшаяся за его спиной.

— Она сбежала из отцовского дома за ним, — оборачиваюсь. За моей спиной стоит Яська. — Во время революции. Отец был фабрикантом, она в гимназии училась. Они случайно познакомились. Полюбили друг друга. Она всё бросила и убежала. Отца расстреляли. Они поженились. А потом, во время гражданской войны, он погиб. Был расстрелян ее же братом, белым офицером. Она всю жизнь прожила одна. Ни разу больше не вышла замуж.

— Откуда знаешь?

— В тумбочке вырезка из газетной статьи лежит. В девяностые, когда уже СССР распался и к дореволюционному прошлому в стране изменилось отношение, к ней журналистка приходила. Ну, и потом вышла статья.

— Красивая история.

— А смысл ее в чем?

— В чем?

— В том, что любовь — зло. Она только испоганить человеческие жизни может, а счастья не дает.

— А может, смысл в том, что за те пару лет жизни с ним, она была так счастлива, что потом, за всю жизнь подобного встретить не смогла?

Мне хочется сказать этой дурочке, что на самом деле… Ну, ведь я чувствую это! На самом деле, за то недолгое время, проведенное с нею, я узнал, что такое любить и быть любимым! Ну, мне казалось, что это было взаимно. И больше никогда без нее не был так бесконечно счастлив, как в те дни.

Мне хочется сказать это. Но между нами столько всего сейчас — другие люди, ревность и боль, одиночество и обиды. И Илона. И ее дурацкое поведение. И ее обман.

— Никита, — произносит она, и я вижу, как дрожат ее губы, как на глазах появляются слезы. И я не хочу этого делать! Но не могу сопротивляться той силе, которая мощным магнитом тянет меня к ней! Шагаю навстречу и прижимаю ее к себе. — Прости меня.

Хочется пошутить о том, что я впервые в жизни вижу извиняющуюся Ясю, но… у меня самого перехватывает дыхание от происходящего, от ее близости, от того, что я понимаю — ведь еще не поздно, ведь еще всё можно изменить! Потому что мы оба живы… Потому что у нас дочь.

— И спасибо, что не отдал меня ему…

Зараза! Сама же виновата! Сама же его спровоцировала! Но… Я не говорю этого. Я боюсь разрушить вот эту нечаянную близость какими-то там словами.

— Поедешь со мной? — произношу внезапно севшим, хриплым голосом.

И она молча кивает в ответ.

Пишу Валюше сообщение. Вру, что задержусь.

Какая ужасная пошлость.

Я еду в гостиницу с мужчиной.

И я знаю, для чего.

И, одновременно, не знаю, почему согласилась.