Онлайн книга «Зараза, которую я ненавижу»
|
Медленно оборачиваюсь. Они все втроём с улыбками смотрят на меня. — Мамочка! — Розочка тянет ручки, чтобы я её взяла. По инерции шагаю к ним, беру, соприкасаясь своими ладонями с руками Воронца. Встречаемся с ним взглядами. У него такой… Странный. Умиротворенный какой-то. Ну, это первое определение, которое на ум приходит. — Мамочка, мы с твоим парнем познакомились! — шепчет мне дочка на ухо. С парнем? — Валентина Александровна пригласила меня к себе завтра на день рождения, — сообщает Воронец, обменявшись с Валюшей влюблёнными взглядами. Предательница! Говорила, если встретит его, то порвёт, как Тузик грелку! — А сегодня мне пора, наверное, — встаёт и шагает ко мне. — Можно тебя на пару слов? — Розочка, иди завтракай, — отпускаю ребёнка и захожу в предусмотрительно открытую передо мной Воронцом дверь в зал. А что если он уже знает, что Розочка — его дочь? Что если он сейчас предъявит мне это? Поправляю растрепанные после сна волосы. Руки от страха дрожат. Заходит. Закрывает дверь. Поворачивает замочек на ручке! Растерянно смотрю в окно, боясь встретиться с ним глазами. Что делать теперь? — Только не ори! Ребёнка испугаешь, — с этими словами каким-то ловким и быстрым движением аккуратно подсекает меня под колени. И вот я уже лежу спиной на диване. Затылком на подушке, на которой он спал. А он, видимо, чтобы не дать мне заорать, накрывает своими губами мои губы. Мужское тело опускается сверху, тяжело вжимаясь в меня. От него пахнет лимоном и малиновым вареньем. И ни следа перегара… Язык, не встретив сопротивления, влажно входит в мой рот. Опомнившись, пытаюсь выкрутиться, но, кажется, делаю только хуже! Он крепко держит. Отрывается от губ. Шепчет на ухо: — С утра мечтал это сделать! Лежал на твоём диване. Смотрел, как ты спишь в кресле. И умирал от желания. Мне хочется возмутиться! Поорать! Поругаться с ним! Высказать кучу своих обид — они-то никуда не делись! Но в ответ на эти слова во мне словно что-то обрывается, на глаза наворачиваются слезы. Потому что мы могли бы жить в другой реальности… В той, в которой каждое наше утро начиналось бы вот так. И я не знаю, как Никита, но в этой реальности я была бы очень счастлива. — Воронец, пожалуйста, отпусти меня… — Почему, Ясь? Может, я хочу сначала всё начать… С тобой. У тебя ж нет никого… От этих слов слезы мои всё-таки срываются с глаз и текут по щекам! Несколько лет назад за эти слова я готова была душу продать. — Потому что у тебя есть. А еще потому, что дважды в одну реку не войдешь! Тот, кто один раз сумел расстаться и найти замену, вполне сможет сделать это еще не раз! Потому что я все эти годы жила одна, а вот ты, Воронец, женился… Потому что, если бы любил, не отпустил бы, нашел бы, был бы рядом, когда я умирала без тебя… Во мне такая буря эмоций поднимается от злости на него, за то, что творит, а еще больше на себя! На себя за то, что оказываюсь такой размазней, что позволяю так поступать! Я же клялась себе, что буду ненавидеть его всегда! НЕНАВИДЕТЬ! — Отпусти! — Нет. — Ах, нет! Впиваюсь ногтями в его щеку, оставляя царапины. От дикой злости выгибаюсь дугой, пытаясь сбросить его с себя. — Ненавижу! — шиплю, как кошка. — Дура! — выплевывает он, сбрасывая с себя мою руку. Но, вместо того, чтобы отпустить, убраться, освободить меня, вдруг зажимает ладонью рот. |