Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 29 – Ксюша Иванова

И от ощущения, что наконец-то получил, дорвался, добился, от этого я просто не могу остановиться!

Да и надо ли?

Надо ли, если ее руки вдруг перестают неласково впиваться в мою кожу. Перестают отталкивать.

Надо ли, если из нее сочится влага, а я чувствую это своими пальцами.

Мокрая, страстная моя девочка.

Из одной крайности меня мгновенно бросает в другую! И вот уже вместо ярости я ослеплен дикой страстью.

Задираю вверх ее футболку, обнажая грудь.

Задыхаюсь от того, как это порочно выглядит — разорванные штаны, твердые сосочки, горящие глаза, распахнутый ротик.

Я знаю, что и она меня хочет.

Я знаю, что стоит мне сейчас войти в ее тело, она потеряет голову так же, как и я.

Но… По её щеке ползет слезинка. Уголки губ скорбно дергаются и опускаются вниз.

— Я не хочу так… Хочу, чтобы меня любили…

Мне приходится наклониться к ней, чтобы услышать то, что говорит еле слышно.

И мне бы сейчас просто сказать ей, что я ЛЮБЛЮ… Это ведь не будет враньем.

Но разве я могу так сказать? Разве могу? Это ее тело сдается мне, хочет меня, а глаза… глаза ее меня ненавидят!

— А отец Розы тебя любил? По твоей логике должен был бы… Раз уж ты дочку ему родила. Кто он был? Папашка твой цыгана нашел или ты снова своевольно выбрала гаджо?

Мне кажется, она испытывает истинное удовольствие, когда, размахнувшись насколько это возможно лёжа, несильно шлепает ладонью мне по щеке.

Ненормальная! Я толком еще успокоиться не успел, а она снова…

— Уходи! — цежу сквозь зубы, пока он удивлённо смотрит в мои глаза после пощёчины. — Прочь из моего дома!

Оттолкнувшись от дивана, одним плавным движением.

— Окей. Уйду. Но меня завтра пригласили на день рождения.

— Ещё чего! Я! Я тебя не приглашала!

— Ну, а день рождения не у тебя.

Отпирает дверь.

Розочка, маленькая предательница, словно дежурила в прихожей, тут же бросается к нему. Показывает какие-то игрушки:

— А у меня вот что есть!

Присаживается перед ней на корточки. С показным интересом берёт из её рук мягкие игрушки.

— И кто это у нас тут? Расскажешь?

— Розочка, дядя спешит. Ему на работу надо.

Пока дочка с умильной расстроенной мордахой смотрит на меня, Воронец с усмешкой закатывае глаза в потолок.

— Ну, мамочка! — начинает канючить Розочка.

— Я приду к вам в гости завтра, ладно? И ты мне всех-всех своих зверей покажешь. Хорошо?

Ну, вот умеет он, гад такой, с детьми! Что с толпой на празднике хорошо получалось, что вот с родной дочкой тоже.

Розочка тянет ручки, как всегда это делает со мной.

И он поднимает.

А я из другой комнаты смотрю на эту картинку, как на кадр из невероятного фантастического фильма. Я даже подумать не могла, что увижу когда-нибудь такое!

И да, конечно, дочка похожа на меня — та же смуглая кожа, чёрные волосы, тёмные глаза. Но… Что-то неуловимое — разлет бровей, форма губ, разрез глаз… Я не знаю, что именно, но в целом вижу, что если приглядеться, то вполне можно увидеть общие черты.

Хотя, к счастью, навскидку признать в Воронце отца Розочки невозможно!

И с этой успокаивающей мыслью я срываюсь с дивана, где сидела в каком-то бессилии и выхожу к ним.

— Так, малыш, иди к себе. Собирайся. У меня выходной сегодня. Поедем в магазин за туфельками.

Ребёнок, обожающий походы по магазинам, тут же переключается. И, соскочив с рук Воронца, убегает к себе.