Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 30 – Ксюша Иванова

— До свидания, Валюша! До свидания, Розочка! — зычно гаркает гад, заставляя меня вздрогнуть и отшатнуться в ужасе.

— До свидания, милок! — сладким голосом чуть ли не пропевает из кухни Валюша. — Не забудь! Завтра в шесть ждём!

— Всенепременно, — улыбается гад.

Накидывает куртку. Обувается.

Шагает к двери.

Задумавшись о том, как не позволить ему снова явиться в свой дом завтра, шагаю следом в узкий коридорчик к входной двери.

Зачем-то вдруг зажимает меня там. Пораженно застываю, упершись спиной в дверь.

Со стоном втягивает носом воздух, как будто нюхает меня. Это вообще дикость какая-то!

Но… у меня вдруг почему-то слабеют колени и приходится ухватиться за его плечи, чтобы устоять.

— Хочу тебя, — шепчет в ухо.

Меня словно молния прошивает от макушки до самых пяток! Глаза безвольно закрываются. Господи, ну, почему я так реагирую! Силюсь прервать это невыносимое ощущение — томления, легких волнущих спазмов внизу живота и в лоне. Но он ведет губами по шее вниз к плечу — неторопливо, едва касаясь, обжигая горячим дыханием, и я сокращаясь, словно пытаясь ощутить его внутри!

И не могу, не могу прервать!

— А теперь вижу, что и ты меня всё также хочешь, — выдыхает, прежде чем прикусить мою кожу на ключице.

— Мамочка, — где-то, по ощущениям очень далеко, зовет Розочка. И я, наконец, прихожу в себя!

Упираюсь в его плечи, отталкивая. Проскальзываю внутрь коридора, подальше от него.

Лениво отпирает дверь и не спеша выходит на площадку.

— Попробуй только прийти завтра, — произношу, берясь за ручку.

— А то что? Даже интересно, какое будет наказание, если вдруг приду!

Захлопываю дверь, дыша, как разъяренный бык!

Хамлюга! Ну, вот что за наглый такой мужлан!

«Хочет» он! Да мало ли кто и чего хочет!

Ярость клокочет во мне, требуя что-нибудь разорвать, разбить, разхреначить, только чтобы стало чуть легче!

— Ясенька, — зовет из кухни Валюша.

И я выдыхаю — этот человек точно не заслужил от меня ничего плохого, и не должен видеть какие-то там психи.

— Яся-я-я-а! Иди сюда скорее и расскажи мне о своем молодом человеке! Иначе меня разорвет в клочья от любопытства.

И вот ведь дилемма. С одной стороны, хочется сказать ей, кто это — и тогда, свое приглашение на день рождения Валюша для Воронца точно отменит. С другой, может, лучше не говорить — иначе ведь не оберешься расспросов. Да и представить сложно, ЧТО именно выскажет мне Валюша за то, что притянула Воронца сюда!

Но иду. Пока еще не зная, как буду выпутываться.

Выхожу на кухню. Смотрю в ее любопытные подслеповато щурящиеся глаза… И не могу соврать! Не могу, хоть убей!

Мысленно приготовившись выслушать о себе много чего неприятного, но честного, говорю шепотом, чтобы Розочка не услышала:

— Это был Никита Воронец. Тот самый. Отец Розочки.

— Что? — ахает Валюша, всплескивая руками и одновременно с ними еще и чашкой с чаем.

Бросаюсь за тряпкой, чтобы вытереть образовавшуюся лужицу на полу рядом с колесом ее коляски.

Боюсь поднять глаза на нее! Даже представить страшно, что она обо мне, дурочке слабохарактерной, теперь думает! Ведь когда я слезы лила неделями, едва передивагая ноги из-за токсикоза на поздних сроках беременности, я каждую минуту ей клялась, что никогда в жизни ни за что, ни при каких обстоятельства, знать не захочу Никиту Воронца, бабника, предателя, гада!