Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 125 – Алёна Май

— Может, хоть погулять сходишь? А то сидишь дома, как сыч.

— Может схожу. Да не с кем.

— Кстати, — мамин голос вдруг изменился. — Помнишь соседа нашего? Зака?

— Зака? — как его не помнить-то.

— Да. Слышала, что он в городе. Вы же вроде общались?

Ой, мама. Как многого ты не знала о своей горе-дочери. Но расстраивать её так не хотелось своими проблемами, хотя уверена у нее нашлась бы парочка советов.

— Мы почти десять лет не общаемся. Не думаю, что это хорошая идея.

— Ну как знаешь. Я просто предложила. А вообще, — в глазах мамы сверкнул хитрый огонек. — Иди ко мне, моя маленькая! Я так скучала по тебе!

Мама обняла меня до хруста в костях, а после начала щекотать. И я смеялась, и плакала, и смеялась, потому что от нее было не скрыться.

Зак… еще одно болезненное воспоминание. Глупое, наивное, абсолютно дурацкое. По ощущениям оно было как жвачка. Сначала вкусно, а потом только челюсть сводит и жуешь уже бесформенное нечто.

Да и какой к черту Зак, когда все мысли о Тобиасе. Ничто не могло заставить меня не думать о нем. Раз за разом его лик возникал передо мной. Я видела его в прохожих, в отражении на стеклах, видела во сне. Но теперь не прогоняла. Наслаждалась хотя бы его образом. Сдерживать слезы было невыносимо больно, в глаза будто втыкали зубочистки. Но если заплачу, родители спросят, что случилось, а я не смогу рассказать.

Дневник оставался моим помощником. Единственным, кто сдерживал это торнадо в бутылке. Вытягивала все эмоции из себя, до пустоты. Опустошала голову до оболванивания, без перебора. Выкинуть всё, что причиняло страдания — такой был план. Раньше всегда получалось. Но потом вижу маковые булочки мамы, и снова я в квартире у Тобиаса. Вижу в коннекторе статью о знаменитом фигуристе — и вот я уже на озере Итурия, неловко падаю и касаюсь его впервые губами. При виде красных платьев меня и вовсе выворачивало наизнанку. Два раза надевала красное, и дважды это ничем хорошим не закончилось.

Озеро… самое прекрасное воспоминание. Такое красивое, такое животворящее, такое поистине волшебное. Хочу снова оказаться там и почувствовать потоки энергии во всем теле, напиться ею так, чтобы захлебнуться, нырнуть с головой и позволить течению унести меня. Я пыталась найти его на картах, но такого озера не существовало. Лишь в той книге, в музее. В заметках на полях, говорилось о волшебном озере.

Я не сразу поняла смысл написанного, страница за страницей мне открывалась история о двух влюбленных из враждующих стран, что бежали от войны и нашли свой покой в водах волшебного озера, являющегося источником всего живого. Я не связывала озеро, куда приводил меня Тобиас с этой легендой, но отчего-то казалось, что это именно оно. Мы слишком заигрались. И я устала. Зашла слишком далеко, уже не выплыть, нужен спасательный круг. Но кто, если не я, кинет его мне.

Тихие слезы капали на дневник, бумага от влаги морщилась и меняла свою гладкую форму. А я писала от руки, зачеркивала, писала снова. Письмо, которое я никогда не отправлю Самой себе, в котором призывала быть сильной, в котором признавалась в любви к Тобиасу Бергману.

На утро лицо всё опухло, будто меня покусал рой пчёл. Так себе видок в собственный день рождения, но что поделать. Не мы такие, а жизнь такая! В ванне намазалась всем возможными кремами мамы, плескала ледяной водой в лицо, чтобы хоть как-то сбить припухлости. Но не особо помогало.