Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 122 – Алёна Май

— Иди сам. Я тебе напишу, — ответила видимо уж слишком холодно и отстраненно, потому как через мгновение Макс растворился в серой дымке портала.

Я подбежала к зеркалу, спешно застегивая последние пуговицы и натягивая юбку на свое законное место. О нижнем белье я и забыла впопыхах. Голоса за дверью усиливались, а осознание того, что натворила, лавиной сходило и уносило всё ниже и ниже. А я ведь думала, что падать уже некуда. И почему я не ушла с Максом?!

“Если будешь молчать, то они сломают дверь!”— подсознание говорило здравые вещи.

Метнулась к двери, и отщелкнула замок, широко распахивая её.

— Простите, — сбивчиво сказала, тяжело дыша. — Не слышала стука, так как дремала.

Ледяной взгляд Тобиаса Бергмана говорил сам за себя. Мне удалось добиться того, чего я хотела. Разбираться с последствиями решила уже по ходу дела.

— Октавия, ну ты даешь! Я думала кто-то влез в мастерскую! Ты же сама сказала, чтобы я тебя предупредила! — восклицала коллега.

А мне это и было нужно. Нужно, чтобы он знал, что я это спланировала. Возбуждение еще не спало, кожа горела, а ноги тряслись, но я уверенно играла роль заспанной дурочки перед другими.

— Мистер Бергман, проходите. Октавия вам сейчас всё покажет.

— Не стоит. Я увидел всё, что хотел, — холодный, пронзающий насквозь голос Тобиаса меня дико веселил.

— Вы уверены? Простите её, она не специально. Октавия — хороший работник.

А я и слова не могла вымолвить. Просто стояла и смотрела на него, ожидая видимо какой-то бурной реакции.

— Всё в порядке. Вижу, что рабочее место в чистоте и порядке. Вам не стоит так переживать. Просто время поджимает, а вы не показали мне еще другие части музея, — Тобиас вдруг стал таким приветливым с коллегой, что хотелось вцепиться ему в волосы и повыдирать их. — А мисс Ленар пусть отдыхает дальше.

Адская ухмылка, но я ей не верю. Не сегодня.

“Надеюсь, тебе было весело сегодня,”— послала ему мысленный сигнал, замечая как едва заметно расширились его зрачки.

— Октавия, какой позор. Как ты могла уснуть? — прошипела коллега, когда Тобиас начал удаляться от двери моей мастерской.

Снова включила роль дурочки и захлопала глазами.

— Прости, Сандра, так сморило. Не смогла сдержаться.

— Если музей не пройдет проверку, я не буду покрывать тебя перед Спарксом. Он был уверен, что именно ты произведешь на него самое положительное впечатление!

Ой, Сандра, знала бы ты, какое я на него произвела впечатление, то не болтала бы, а ловила ртом воздух.

— Хорошо. Можешь не покрывать меня, но если ты сейчас за ним не пойдешь, то будет только хуже.

Сандра как будто очнулась ото сна и одарив меня слегка осуждающим взглядом, побежала вслед за Тобиасом. А я вернулась в мастерскую, упала на диван и отчего-то горько заплакала, смеясь в голос.

“Ты стала такой же, как он…”— подытожило подсознание.

Дорогой дневник, кажется, я пошла не по той дороге.

Мне уже не нужно было подсознание, чтобы понять, что я один из самых отвратительных людей на планете. Когда я стала такой? Ответ был на поверхности. Тобиас сделал меня такой. Нет. Я сама сделала себя такой. Только я.

Не было никакого смысла оправдывать себя. Я — ужасна, отвратительна. Я хуже, чем те отморозки. Я напрочь забыла о своих счастливых видениях, поддалась дьяволу, что шептал и соблазнял, решила поиграть в опасные игры с чужими чувствами. И это непременно выйдет мне боком.