Книга Просто дыши, страница 244 – Ана Эм

Зарождение любви.

Модель со светлыми волосами и минимальным макияжем как будто бы олицетворяет невинность. Ведь любовь в сущности всегда такая в самом начале. Невинная.

Девушка медленно доходит до края подиума и спускается по ступенькам. Только тогда мне удается различить единственную фразу на французском в самом низу подола.

Вдохни поглубже.

Быть не может.

Ожидания всегда страшнее самого действия. Поэтому вдохни поглубже.

Мои собственные слова эхом раздаются в голове.

Девушка спускается в зал, и на полу вспыхивает дорожка. Свет пробивается сквозь дым, притягивая все внимание к модели. Она сворачивает направо и проходя мимо ошарашенных гостей, подходит к одной из завешанных картин. Музыка резко обрывается, а зал снова погружается во тьму.

Сердце ударяется о ребра, ускоряясь с каждым вдохом.

Триптих.

Еще один триптих, но уже в виде платьев. Она создала их. Создала эти картины. Все это время…Черт, я же видел ее Сикстинскую капеллу. Видел свои портреты. Мы буквально столкнулись на художественной выставке. А Рори? Что она сказала, когда Селин обвинила ее в работе на Эдварда Уоллиса? Эва не зависит от своего отца и своей семьи. Нет, потому что…

— Эва это Эден. – шепчу я себе под нос и замечаю легкую улыбку на алых губах Авроры Мерсье.

Элиот

По воздуху разносится медленная сексуальная мелодия. Подиум взрывается сотней крошечных огней похожих на языки пламени. И в этом ярком свете появляется рыжая девушка с кошачьим взглядом. Кудрявые волосы струятся по спине, контрастируя с синей краской, что широкими мазками лежит на темно-серой ткани платья.

По залу проносится шепот удивления, смешанный с восхищением. А я буквально прирастаю к земле, замираю. На затылке проступают капли пота. Не могу отвести взгляд от платья. По бокам оно полностью открыто, лишь стянуто золотыми тонкими нитями. На корсаже спереди все еще распускаются ромашки, но теперь под ними растекается алое пятно. Красными, совсем крошечными бусинами, оно переходит на подол, а там сливается с изображением мужчины и женщины. Если стоять слишком близко, то можно различить лишь яркие пятна красной, желтой и синей краски, но издалека видно целую сцену.

Страсть.

Там изображена страстная любовь. Все платье будто бы горит в огне. Обнаженные мужчина и женщина целуются, плотно прижавшись друг у другу. Среди линий и очертаний спереди на их коже можно различить вышитые буквы.

Кто первым влюбится…

Как только модель подходит к краю подиума, я вижу вторую часть фразы, вышитую красными нитями прямо на подоле.

Проиграл.

Кто влюбится первым, проиграл.

Правила?

Никаких правил.

–Это точно девушка. – шепчет мне на ухо Эмма.

— Что? – бормочу, провожая взглядом платье, модель спускается с подиума и сворачивает налево, приближаясь ко второй завешанной картине.

Мое сердце готово разорваться. Во рту пересыхает. Она здесь. Эва Уоллис здесь.

— Эден. – говорит мне Эм. – Она точно девушка.

— С чего ты взяла?

— Да ты посмотри на эти платья. Мужчины конечно драматичны, но так качественно рассказать историю любви может только женщина.

— Это не история любви. – вмешивается Аврора, и мы с Эммой поворачиваем к ней головы. – Это история расставания. О том, как женщины влюбляются не в тех мужчин.

— Искусство можно интерпретировать по-разному. – отвечает ей подруга, вскинув подбородок. – То что предполагаемые мужчина с женщиной расстались, не означает, что любовь закончилась или что ее не было совсем.