Книга Просто дыши, страница 245 – Ана Эм

Тристан, стоя рядом со своей женой, гордо улыбается, а Рори молча протягивает ей руку.

— Аврора Мерсье. – представляется она.

Эм отвечает на ее рукопожатие прямо через меня.

— Эмма Ревиаль.

— Удивительно, что у него, – Рори кивает в мою сторону. – Такие здравые друзья.

Эмма мгновенно ощетинивается.

— Ничего удивительного в этом нет. Элиот достойный человек.

— Если труса вообще можно считать достойным.

Эм делает шаг вперед, но Тристан тут же останавливает ее рукой, что лежит на ее талии. Из ниоткуда появляется Дана и вклинивается между мной и Рори.

— Аврора, дорогая, заткнись и наслаждайся шоу. – произносит она мягким голосом.

Мне не удается сдержать улыбки. Рори поднимает на меня свои грозовые глаза, и все, что я могу сделать – это лишь пожать плечами. Лично я готов к любым нападкам. Она может хоть снова избить меня. Но Эмма с Даной другое дело. Даже если они считают, что я не прав, они все равно останутся на моей стороне. Так же, как и я на их.

Зал снова погружается во тьму, и я чувствую чью-то руку на своем предплечье.

— Ты в порядке? – спрашивает Дана меня на ухо.

Я подаюсь вперед и наклоняюсь к ней.

— А ты?

Вопросы так и остаются без ответов, но Дана не отходит, напротив, подходит еще ближе и берет одну мою руку в свою. Словно подбадривая. Будто в следующую секунду моя жизнь должна разделиться на «до» и «после». Спустя мгновение слева еще один человечек обхватывает мою большую ладонь своей маленькой.

Они не могли понять по моему лицу, насколько все плохо. Не могли знать, потому что я не рассказывал, не делился. Но они чувствовали. Каким-то странным непонятным образом они просто чувствовали, что нужны мне.

Подиум вновь загорается. На этот раз тлеющими огоньками. На экране вспыхивает имя Эден снова и снова. Из динамиков растекается тихая пульсирующая мелодия. Шепот в толпе становится громче. Фотографы готовят свои камеры. Все гости будто бы подаются вперед в нетерпеливом ожидании.

— Встречайте. – раздается голос Томаса Ренара. – Художник, покоривший Париж своей кистью. Женщина, покорившая Эру своим талантом.

Женщина.

Удивленные голоса подхватывают одно это слово.

Эден женщина?

Музыка набирает обороты, и я замечаю тень в самом темном уголке подиума. Ноги сами несут меня вперед. Я останавливаюсь буквально в нескольких шагах от сцены, и тогда все вокруг вспыхивает огнем. Из самой его сердцевины появляется она. Золотистая ткань мантии на ней переливается так, что создается впечатление, будто она сама охвачена пламенем.

Эва Уоллис.

Одной рукой она тянет за шнурок, и мантия падает к ее ногам вместе с пламенем. У меня перехватывает дыхание. Она живое олицетворения искусства, красоты и всего прекрасного, что есть в этом мире. Это не та Эва, которую я знал, но та, которую всегда видел в ее глазах. Сильная. Свободная. Дерзкая. И до безумия талантливая.

— Не может быть. – раздается возглас ее матери.

— Это не она. – вторит ей другой помоложе.

На мгновение зал охватывает тишина. Все, кажется, замирают, задерживают дыхание, впитывая картину перед собой. И думаю, ее поймут все, кому хотя бы однажды разбивали сердце. Даже не разбивали, нет.

Она вырвала мне сердце и смешала его с грязью.

По синему корсажу, в том месте, где когда-то были ромашки растекается алое пятно. Только оно, ни цветов, ни зелени. Правая рука Эвы, та, которую она сейчас сжимает в кулак покрыта той же самой краской. Создается жуткое впечатление, будто бы она собственноручно вырвала себе сердце. Вырвала любовь с корнями, сгорела в пламени.