Книга Следы на стекле, страница 123 – Олич Кода

— После этого вы стали друзьями? — спустя паузу, которая понадобилась мне, чтобы отойти от услышанного, спрашиваю я.

Валентин, подумав, отвечает:

— Не сразу. До конца школы и ещё год, пока он в армии был, даже больше, мы вообще не общались. А потом встретились на какой-то тусе в Москве, чисто случайно.

— А как вы в итоге здесь оказались? — продолжаю допытываться я. — То есть, я имею в виду, почему именно здесь? Это же не какой-то престижный курорт. Не Ялта, не Сочи... И почему именно этом дом?

Валентин поворачивается ко мне. То ли мои глаза наконец просохли, то ли стало светлей, но теперь я различаю даже его мимику. Вертикальную складку над переносицей, взгляд, тревожный и напряжённый.

— Я хочу выкупить его, Жень. Для тебя.

— Что? — Поняв, что он серьёзно, нервно усмехаюсь я. — Что значит «выкупить для меня»? я не понимаю.

— Думаю, года через два я смогу это сделать. Хочу вернуть тебе его, официально, на бумаге.

— Так… я что-то не поняла… День Святого Валентина в феврале, если я не ошибаюсь.

— Жень, не спеши отказываться, ты подумай.

— Нет, я не буду об этом думать. Это исключено. Таких подарков не делают, тем более чужим людям… — Я едва не вскакиваю на ноги, одновременно возвращая Валентину рубашку, но он придерживает меня за руку.

— Ладно, Жень, поговорим потом об этом.

Его примирительный тон и то, как бережно он после этого вдевает мои руки в рукава, действует на меня успокаивающе.

— Да, потом! — немного расслабляюсь я. И снова пытаюсь сосредоточиться: — Лучше скажи… лучше скажи мне… как ты думаешь, я ему вообще когда-нибудь нравилась?

— Кому, Алексу? Я не думаю, я знаю. Ты ему очень нравилась.

— Это он тебе сказал?

— Нет.

— Тогда откуда ты это знаешь?

— Да все догадывались. И Сева, кстати, тоже. Иначе о ком, по-твоему, были его стихи?

— Ты думаешь, он не тебя имел в виду? — спрашиваю, прокрутив в голове впечатанные в самое сердце строчки.

«Есть мы, но нас больше, чем двое…»

— Может, и меня тоже. Но Алекс уверен, что его.

Мы ещё долго молчим, погрузившись каждый куда-то на дно своего личного, такого же бескрайнего глубокого моря, и почему-то в итоге я решаю дать нам с Алексом ещё один шанс:

— Валентин, помоги мне. Мне нужно с ним поговорить. Всего один раз, последний. Пожалуйста.

— Пойдём. — Он нащупывает мою руку, и мы вместе встаём на ноги и отправляемся в путь. — Они немного подальше отсюда, на песчаном пляже.

Женя

Волны лижут ступни, вымывая из-под них мелкий ракушечник, образуя под ними провалы и словно пытаясь нас обокрасть. С каждым новым шагом и с каждой волной я обнаруживаю в себе всё меньше решимости.

Первоначальный запал почти иссяк, и теперь я не уверена, хочу ли я этого разговора. Зачем? Для чего унижаться перед чуваком, который если когда-то и испытывал ко мне что-то, то так и осмелился в этом признаться? Видимо, не настолько сильны были его чувства. Видимо, он не любил меня так, как Артём, не любил так, как я его любила, и вся наша история просто глупое, ничего не стоящее, недоразумение.

Ну и что, что мы стали друзьями по переписке задолго до того, как познакомились. Разве это что-то меняет? Возможно, у него таких «подруг» прорва. Это я, наивная, размечталась, что между нами есть какая-то высшая связь. Пора спуститься с небес на землю: никаких «родственных душ» нет. Ни «родственных душ», ни «единственных не параллельных». Бред это всё. Блажь, действительно. Мы с Алексом очень разные. Я живу эмоциями, он любые эмоции подавляет разумом, волей. Я бы не смогла его бросить одного ночью в незнакомом районе, да ещё и в таком состоянии…