Книга Ты всё равно станешь моей, страница 82 – Злата Соккол

"Чёрт, Мир, я серьезно. Я сразу понял, что это была ошибка… Ещё тогда, когда мы были с тобой на той выставке…"

Сглатываю. В груди начинает ныть с удвоенной силой.

"Я влюбился в тебя… И позже хотел рассказать тебе всё".

"Потом послал Милоша куда подальше и отдал ему машину, чтобы он катился со своим спором..."

"Я сожалею, что у нас всё началось вот так..."

"Но умоляю — прости меня..."

"Я люблю тебя".

Так резко прикусываю губу, что во рту мгновенно расплывается привкус крови. В горле першит от рыданий. Смартфон снова содрогается в руке.

Ермолов звонит.

Смотрю на имя несколько секунд...

Потом просто зажимаю кнопку выключения. Экран гаснет. Телефон падает на сиденье рядом. Сестре я так и не написала. Надеюсь, она дома.

Через пять минут такси въезжает во двор. Я расплачиваюсь, почти не глядя на водителя, и выхожу. Холодный воздух обжигает лицо. Снег хрустит под каблуками.

Двор кажется сырым и тёмным, совсем неприветливым. Но стоя здесь без намека на пафос и роскошь, в окружении которых я находилась в резиденции Ермоловых, мне почему-то становится легче.

Поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь подъезда и плетусь наверх. Ключ дрожит в руке, когда я поворачиваю его в замке. Дверь распахивается, и я оказываюсь в полутемной прихожей. Дома тихо и, кажется, что никого нет... Но услышав тихий звук телевизора, разочарование тут же рассеивается, а через секунду из комнаты вылетает Ульянка.

— Ну что?! Как прошло?! — Ульянка в домашнем костюме, с кудряшками, собранными на макушке, и с кружкой какао в руках смотрит на меня с восторженным любопытством. — Как там ужин у пафосных шишек? У них тарелки из золота и бриллиантовые люстры?..

Сестра замолкает. Она смотрит на меня, и улыбка сходит с её лица. Кружка чуть не выскальзывает из её пальцев.

— Уль... - хрипло шепчу я, делаю шаг и... мои колени подгибаются.

Я просто оседаю на пол, прямо в пальто и в платье. Уля резко ставит кружку на тумбочку и падает рядом.

— Мира… Господи, Мира! Эй…

Дрожащими руками она вцепляется в мои плечи, а я напротив вцепляюсь в её домашний костюм. Утыкаюсь лицом в её плечо. И с глухим стоном выплескиваю рыдание... Скрипучее, страшное.

Не помню, как долго я рыдаю. Так изматывающе и горько, что сил почти не остается...

Сестра гладит меня по голове, по спине, прижимает к себе. Укачивает в своих объятиях.

— Всё, всё… Мирочка, я здесь… С тобой... Чего бы там ни произошло — мы с тобой всё переживём.

Она ничего не спрашивает, просто даёт мне выплакаться. И я благодарна ей за это от всей души. А уже через двадцать минут мы с сестрой сидим на диване в моей комнате. Я все ещё в платье, но укутанная пледом. На прикроватной тумбочке стоит чашка с заваренным пустырником...

В комнате полутьма. Свет не включаем, мне хватает и света уличных фонарей, который полосами ложится на стены.

Сестра сидит рядом со мной и то и дело растирает руки. Она кусает губы, задумчиво бегает взглядом по комнате.. Я рассказала ей всё...

Она долго молчит после этого, обнимает меня, перебирает волосы.

— Знаешь, Мир… — Выдыхает она. — Хочешь, считай меня предательницей, но я не могу поверить, что Ермолов — отбитый мажор, который просто решил тобой поиграться и кинуть...

— А кто он тогда? — горько хмыкаю.

— Уверена, что изначально, может, так оно и начиналось... - задумчиво тянет Уля. — И да, он поддался искушению посоревноваться с братом, это понятно. И да это, может, даже было бы непростительно, но ведь он одумался... И уже давно.