Книга Развод. Точка невозврата, страница 23 – Виктория Лукьянова

Черт, даже я поверила, что она успокоилась и смирилась с тем, что отец развелся с ее матерью и женился на мне.

Вот же идиотка!

— Пришла меня отчитывать за домработницу? Чья идея была подослать ее работать в мой дом? Твоя или матери?

Майя на миг теряется, и я понимаю, что попала в цель. Значит, Ольгу Владимировну действительно подговорили остаться работать здесь. Ну или по крайней мере, использовали, также водя за нос, чтобы знать всё, что происходило в новой семье Миши.

— Ну и кто? — я продолжаю наседать. Майя меняет стойку и упирает руки в бока.

— Не твое дело.

— Еще как мое! Она здесь больше не будет работать, так и передай своей шпионке.

— Ха, еще посмотрим! Это отец нанял Ольгу Владимировну, и он будет решать, кто у него работает! А не ты!

В напоре Майе не отказать. В этом хрупком теле скрывается много силы, как и злости. Прежде всего на меня. Если Майя и злилась на отца, то либо изменила свое отношение к нему, либо решила, что виновата во всем я. Конечно же! Проще сделать меня козлом отпущения и спихнуть всю вину на ту, кого и так винили во всем, что произошло в жизни Михаила Заречного.

Что ж, во мне злости не меньше.

— И вообще, ты моему отцу больше не нужна. У него есть кое-кто другой, — Майя с легкостью фокусника достает из рукава козырь.

Я пошатываюсь, но стою на ногах. Меня начинает мутить.

Она знает. Даже, черт дери, дочка мужа знает, что у Миши есть любовница.

— И что, не хочешь узнать её имя?

На миг жмурюсь. Слезы жгут изнутри, но держусь. Не хочу, чтобы она видела меня проигравшей, разбитой и униженной. Только не так. Только не перед этой девчонкой.

— Видела помаду на его рубашке?

Кровь отливает от лица.

— Моя работа.

— Что? — вырывается с хрипом воздух из легких.

Майя ликует. Она уже выиграла этот бой, потому что я не спрашиваю про помаду, рубашку и имя любовницы. Мне плевать, как все она провернула, потому что теряю связь с реальностью и налетаю на девицу. Хватаю ее за плечи и начинаю трясти. Майя шипит и смеется, словно одержимая дьяволом. Я рычу сквозь слезы и проклинаю ее, но вся злость и обида, что копились во мне, вырываются смертельным потоком и обрушиваются на Майю.

А потом щелкает замок, открывается дверь и в квартиру входит Михаил.

Я вижу его. Слышу, что он что-то говорит, но ни слова не пойму за тем шумом, что стоит в моей голове. Майя начинает брыкаться и кричать. По ее щекам текут слезы. Она захлёбывается в соплях, молит папочку спасти ее от сумасшедшей. И Миша, конечно же, встает на сторону дочки.

Я опускаю руки и делаю два шага назад, наблюдая, как Майя обнимает отца и рыдает на его плече. Миша поглаживает дочку по спине и уговаривает ту перестать плакать и все объяснить. Та что-то щебечет сквозь слезы.

Обвинения. Лживые грязные обвинения.

Мол, это я набросилась на нее, хотя Майя пришла с визитом к отцу. Причин не разбираю, да и неважно. У девчонки все подготовлено.

Она знала, что отец вот-вот вернется, поэтому и пришла чуть заранее. Ей нужно было подготовить сцену и раззадорить быка. Что же, она справилась. Миша полностью убежден, что его жена чокнутая, а дочка — сама невинность и вообще жертва.

Я зло. Я плохая.

Мне нужно уйти.

Разворачиваюсь и иду, с трудом перебирая ватными ногами. Кое-как добираюсь до спальни. Закрываю дверь и сползаю на пол, обхватываю себя за колени и смотрю вперед, впервые не чувствуя слез на своих щеках.