Книга Развод. Точка невозврата, страница 20 – Виктория Лукьянова

Подхожу к двери, нажимаю на звонок.

Дверь открывает отец.

— Лера? — удивленно произносит он.

— Я без предупреждения, — вымученно улыбаюсь, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — А мама тоже дома?

Отец молча кивает. Я вхожу. Он закрывает дверь.

На мои плечи опускаются теплые заботливые руки отца. Я безмолвно плачу.

Мне снилось море. Ласковый соленый ветерок ласкал кожу.

Я чувствовала себя свободной, совсем юной и незнающей боли поражений...

Открыв глаза, смотрю в потолок. Уже светло. Оглядываюсь, не сразу узнаю свою детскую комнату. Похоже, вчера я так устала, что уснула в родительском доме.

Резко подскочив в кровати, ищу свой телефон. А вдруг Миша беспокоится и оборвал все провода, ища меня?

— Что-то потеряла? — В комнату входит мама. Наверное, она услышала, как я стала шуметь и топать в поисках телефона.

— Где мой смартфон?

— В гостиной.

— Что он там делает?

— Я забрала, чтобы тебя никто не беспокоил, — заявляет мама, глядя мне в глаза. Только сейчас я замечаю в ее руках чашку с дымящимся напитком.

— Меня Миша, наверное, обыскался.

— Я вчера звонила ему.

— Мама!

— А что? — хмыкает она, ставя чашку на тумбочку. — Присядь, — голос у нее нежный, но в то же время волевой. Я плюхаюсь на краешек кровати и смотрю, как мама неторопливо занимает место на стуле у рабочего стола, за которым я грызла гранит науки, когда учеба интересовала меня больше, чем отношения.

В комнате повисает неловкая пауза.

Первой сдаюсь я.

— Что ты ему сказала?

— Сказала, что ты приехала к нам в гости. Тебе стало плохо, и я напоила тебя своим лечебным чаем и уложила спать. И предупредила, что домой ты вернешься на следующий день.

Я выдыхаю. Мама отчасти права. Вчера мне действительно было плохо, вот только виноватым в моих слезах был мой муж. А в ее лечебном чае, похоже, было какое-то убойное успокаивающее, потому что я вырубилась спустя полчаса после приезда и проспала до утра, ни разу не проснувшись.

Качаю головой. На плечи падают спутанные волосы.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет.

Я вздыхаю.

— Может быть ты все-таки расскажешь, что у вас происходит?

Я отворачиваюсь. Смотреть в глаза маме страшно и стыдно. Боюсь признать свое поражение и сказать, что она была права. Черт! Да все были правы, когда говорили, что я и Миша — не пара. Но я пыталась доказать всему миру, что наша любовь настоящая, и мы словно созданы друг для друга. Наивная девчонка, розовые очки которой разбились стеклами внутрь.

— Лера, поговори со мной, — умоляет мама.

Поворачиваюсь к ней и вымученно улыбаюсь.

— Мы поругались.

— Я уже это поняла. Но почему вы поругались? Вы ведь не ругались ни разу.

Улыбка дрожит на губах.

Может и не ругались, но это неправда. Мне ловко удавалось выдавать наши ссоры за простые недопонимания. Прежде всего я обманывала себя, а потому окружающие верили в идеальные отношения Михаила и Валерии Заречных, брак которых оказался фальшивкой.

— Мам, мне нужно самой разобраться.

— Хорошо.

Я широко распахиваю глаза, не веря ушам.

— Вот так просто отпустишь меня без допроса?

Мама вяло смеется, поднимаясь со стула.

— Дорогая моя, я верю тебе. И знаю, что моя смелая, умная девочка сама сможет разобраться в любой проблеме. А когда ты захочешь поговорить по душам, ты знаешь, где меня найти. Папа, кстати, тоже тебя поддерживает.