Книга Развод. Точка невозврата, страница 18 – Виктория Лукьянова

Прислушиваюсь. Источник звуков находится на кухне. Крадучись на носочках, заглядываю в комнату и обмираю. Всего лишь Ольга Владимировна гремит тарелками.

— Добрый день, — говорю я, и женщина вздрагивает, резко оборачиваясь.

Кажется, я ее напугала.

— Ох, добрый. Я не слышала, как вы вошли.

Молчу. Не знаю, что сказать. Может, стоит извиниться за то, что сорвалась в прошлый раз? Она же не виновата, что у меня дурное настроение стало обычным явлением.

— Заваривать вам чай? Или приготовить кофе?

— Кофе, — хриплю я. От чая меня уже мутит.

Пока домработница колдует над кофемашиной, я сажусь за стол, тщательно подбирая слова для извинений. Все-таки мне нужно извиниться, но сделать так, чтобы Ольга Владимировна не сочла, что я совсем тронулась умом. Сказать нужно что-то такое, чтобы звучало просто, но убедительно. Но почему-то нужных слов не нахожу. В голове беспорядок.

Комнату наполняет приятный горький аромат.

— Вот, держите, — говорит домработница, ставя чашку передо мной.

— Спасибо, — голос по-прежнему хрипит.

Женщина кивает и возвращается к кастрюлям.

— Я думала, у вас сегодня выходной, — произношу, вращая чашку в руках.

— А? Ну да, — через плечо бросает домработница. — Михаил Васильевич попросил сегодня выйти и приготовить для вас ужин. Он сказал, что вы плохо питаетесь.

У меня поперек горла комок встает. Отчего это мой муж проявляет заботу? И забота ли?

Я морщусь, отодвигая чашку.

— Я не просила у него ужин, — сухо отвечаю, напоминая себе, что Ольга Владимировна может обидеться, а она ни в чем не виновата. Просто выполняет свою работу. — Приготовьте ему ужин. Я не буду есть.

Домработница оборачивается и смотрит на меня непонимающим взглядом.

— Михаил Васильевич сказал, что сегодня не будет ужинать дома. Он поест в ресторане с дочерью и Людмилой Сергеевной.

Если словами можно ранить, то домработница только что совершило мое убийство особо жестоким образом, ведь каждое ее слово пронзило меня насквозь, как острие ножа.

На несколько секунд между нами повисает напряженное молчание. Я хочу знать всё, что знает она.

— Ах да, — играючи хлопаю себя по лбу. — Совсем вылетело из головы, что он собирался к дочери. Что-то я рассеянная стала в последние дни.

Ольга Владимировна хмурится, но вида не подает, что не верит мне. А я продолжаю гнуть свою линию:

— Вот только он не сказал, в какой ресторан собирался. Да и я забыла совсем спросить, где у них будет встреча, — произнеся ложь, натягиваю на губы улыбку. — А вам он говорил?

Женщина качает головой.

Злость кривит мои губы. Она либо знает и не хочет говорить, либо ее все же не посвящают во все секреты.

— Людмила Сергеевна сказала, что они будут сегодня обедать в ресторане Фламинго.

Я слышу название, но игнорирую его. Я слышу ее имя, и внутри все переворачивается. Смотрю на домработницу, мечтая попасть в ее голову. Что она, мать вашу, еще знает?

— Вы общаетесь с Людмилой?

Ольга Владимировна вздрагивает. Кажется, я задала свой вопрос слишком громко. Она молчит. Я вскипаю.

— Вы с ней общаетесь? — повторяю вопрос, медленно вставая из-за стола.

Ольга Владимировна кивает.

— Я работаю на Людмилу Сергеевну.

— И как долго?

— Сразу же как она и Михаил Васильевич развелись.

— То есть вы хотите сказать, что работаете и на меня, и на бывшую жену моего мужа?