Книга Развод. Точка невозврата, страница 13 – Виктория Лукьянова

Дергаю рукой, ругаюсь и отправляюсь в ванную комнату, чтобы обработать ранку и вновь умыться ледяной водой.

После вчерашней попойки у меня все еще трещит голова, а желудок отказывается принимать в себя пищу. Ужин, который приготовила домработница, давным-давно остыл на плите.

Кажется, Миша не торопится домой.

Стоит мне об этом подумать, как хлопает входная дверь.

Я замираю у раковины, с ужасом глядя в зеркало. Глаза на мокром месте, красные, губы обкусаны, волосы торчат в разные стороны. Торопливо пытаюсь пригладить влажными ладонями волосы и выскакиваю из ванной, сталкиваясь в коридоре с мужем.

Миша на миг останавливается, смотрит на меня. Прищурившись, едва качает головой.

— Привет, — хриплю в ответ, наблюдая, как муж обходит меня и направляется в спальню.

Я замираю на месте, боясь пошевелиться.

Раньше бы он обнял меня и поцеловал. Сегодня всё иначе. Впервые за четыре года нашей совместной жизни.

Разворачиваюсь на носочках и следую за Мишей. Как назло, в голове пусто. А ведь столько было вполне приличных заготовок для начала разговора, и вот когда я стою позади переодевающегося мужа, у меня нет ни одной светлой мысли. Да черт бы побрал! Я даже простых слов не нахожу. Просто пялюсь на Мишу и чувствую себя так дерьмово, что не могу описать собственное состояние.

В нарастающем шуме в голове я слышу лишь одну мысль: почему я виню себя?

Ответа не нахожу.

— Ты сегодня поздно.

Миша, не оборачиваясь, бросает:

— У меня много дел, Лер.

По горлу прокатывается горький комок.

— И не предупредил, что задержишься. Я бы ужин погрела.

Вообще-то, Миша всегда предупреждал, если ему приходилось задерживаться или как-то менялись планы, что бывало часто. И все же я знала, где он и чем занят. Но в последнее время всё шло кувырком. Словно муж стал забывать о моем существовании.

— Разве это важно?

— Предупредить меня?

Миша обернулся.

Я пожимаю плечами.

— Да, важно, — тихо отвечаю, а внутри всё клокочет от злости.

Пытаюсь дышать. Уговариваю себя не срываться и не превращаться в бешеную фурию. Не такой меня хочет видеть муж, я знаю, и все же что-то первобытное, животное просыпается во мне, едва не срывая тормоза.

Молчи. Молчи.

Черт побери, как же сложно молчать.

— Не хотел тебя беспокоить, — уклончиво отвечает Миша.

Жар обдает щеки.

— Беспокоить?

— Ну да. — Он кивает и направляется к выходу из гардеробной, полностью переодевшись в домашний костюм. — Думал, что ты будешь сегодня отдыхать.

Ох, вот значит как. Он говорит о моей вчерашней попойке с бывшим однокурсником. Нет, не винит, и все же слышу в его голосе что-то такое, мерзкое и ледяное, что мне кажется, будто мой муж меня презирает.

Выдыхаю. Не стоит себя накручивать. Я ведь не ссоры ищу, а разговора по душам.

— Мы можем поговорить? — обращаюсь к мужу, когда тот проходит мимо меня.

Миша, не останавливаясь, идет дальше. Я семеню следом за ним.

— А мы разве не разговариваем?

— Не очень-то похоже, — бурчу себе под нос, чувствуя себя каким-то щенком, который бежит за своим хозяином.

— Тогда говори. У меня времени немного. Нужно еще пару вопросов решить.

— Ты будешь работать?

Миша кивает, не оборачиваясь. Идет на кухню. Я застываю в дверях.

Он всегда много работал, по крайней мере те четыре года, что мы вместе живем. И все же отчего-то именно сейчас мне кажется, что работа — это повод со мной не общаться. Миша терпеть не может, когда его отвлекают от дел, поэтому наверняка знает, что когда за его спиной закроется дверь, я его больше не побеспокою. А там уже и никакого разговора не будет. Просто разойдемся по своим углам до утра.