Книга Развод. Точка невозврата, страница 14 – Виктория Лукьянова

На следующий день все повторится вновь.

— Ты злишься на меня? — спрашиваю, наблюдая за тем, как Миша готовит себе чай.

— С чего бы мне злиться?

И вновь отвечает вопросом на вопрос. Кажется, в психологии есть для этого даже определение. Но одно я знаю наверняка — я сама должна ответить за мужа, почему он злится на меня.

Хмыкают, покачав головой.

— Лер, что ты хочешь от меня? — Миша ставит чашку на стол и смотрит на меня. — Если что-то хочешь сказать, то давай побыстрей. У меня был тяжелый день, я устал, а еще нужно решить несколько вопросов. У меня совершенно нет времени играть в гляделки с тобой.

Каждое слово бьет как пощечина. Я чувствую, как горят щеки, а к горлу подкатывает комок из слез.

Меня только что отчитали как провинившегося ребенка, но вины своей я не чувствую. То, что случилось вчера — лишь последствия череды событий, которые вывели меня из себя и лишили здравого рассудка. Да я сорвалась. Да, я напилась с тем, кого даже другом-то не считала. Мне просто впервые за последнее время стало легко, потому что кто-то слушал и ни в чем не упрекал. И вот теперь Миша наезжает на меня за то, что я посмела попросить его о разговоре?

— И что? — трясу головой, отгоняя прочь непрошеные слезы. Раскисать сейчас не время. — Ты все время занят и не можешь поговорить с собственной женой. Разве я не имею права хотя бы быть вовремя предупрежденной, что планы меняются и ты не приедешь в ресторан? Хотя заметь, — тычу пальцем в сторону мужа, — это ты предложил поужинать, а не я.

— И зря, — резко бросает Миша, и ноздри его раздуваются.

Моя злость заразительна. Мне всегда казалось, что Миша уравновешенный, умудренный опытом мужчина, который на раз раскусит женские попытки закатить истерику и вовремя спустит на тормозах возникшую опасную ситуацию. Но нет, сегодня Миша предпочитает действовать иначе и выбирает ту же стратегию, что и я, нападая на меня.

— Если хочешь поругаться, то давай, — и он разводит руками, словно приглашая меня к бою.

Стою в шоке, хлопая ресницами.

Нет, не так я себе представляла наш разговор по душам.

— Лер, ты вчера надралась до беспамятства. Мне пришлось тебе едва ли не волочить в машину. Еще этот твой дружок, — и лицо мужа кривится, словно ему сунули в рот лимон.

— Он не мой друг.

— Да какая, черт побери, разница! Больше так не делай. Я не собираюсь вытаскивать тебя из кабаков. Поняла меня?

Отшатываюсь, словно его слова, превратившиеся в удары, бьют меня под дых.

Миша берет чашку чая и направляется к выходу из кухни. Я молча наблюдаю за ним, не находя слов. Мой мир рушится. Трещит по швам, рассыпается на куски. А я ничего сказать не могу.

Оглушена. Выпотрошена. Разбита и разломана. Несколько слов, поступок, которым не горжусь, и вот тебе сдача.

«Виновата. Виновата. Виновата», — эхом звучит в голове.

На пороге муж, не оборачиваясь, говорит:

— Буду работать допоздна. Не жди меня. Посплю сегодня в гостевой.

Он уходит. Я не смотрю. Глаза застилают слезы.

Человек, которого я люблю всем сердцем, вырвал только что мое сердце и разорвал его в клочья.

— Так ты будешь мне помогать или нет? — Я смотрю на подругу в ожидании ответа.

Ира морщится и качает головой.

Я вздыхаю, опускаю голову на сложенные руки и впервые за последние дни ничего не чувствую. Усталость накрывает тяжелым одеялом, смыкая мои веки и сдавливая грудную клетку.