Книга Верь только мне, страница 36 – Тори Мэй

Прохожусь внутренним взором по своему сегодняшнему образу: черные лоферы, широкие черные брюки и черная оверсайз кроя рубашка с рукавом три четверти. Я сегодня планировала быть на удобном, а не на торжественном.

Так-с, надо незаметно стянуть с головы крабик, который закрепила перед вождением, и раскидать волосы по плечам. Использую руки как расческу, привожу себя в порядок, но натыкаюсь на оценивающий взгляд Ольги Михайловны, которая патрулирует периметр. Блин!

Как же я могла пропустить информацию о празднике?

— Роман Павлович Лисицын, руководитель отдела по правам учащихся и работе со студентами. Роман Павлович намерен помогать нашим преподавателям эффективно выстраивать отношения с учащимися и своевременно решать возможные конфликты.

Хм, а бывает такой отдел? В моем ВУЗе ничего, кроме кафедр не существовало. Интересно.

На сцену бодрым шагом поднимается Роман, он одет в темно-бордовый костюм и по-деловому подвязан голубым галстуком.

Рома тоже новенький, получается? Держится он так, будто родился с этих стенах. Хотя оно и понятно, если его отец работал здесь.

Люди поднимаются на сцену один за одним. За спиной ведущего выстраивается шеренга сияющих и нарядных коллег. Довольно глядя в зал со сцены, они невольно пританцовывают под ритмичную музыку.

А у меня с каждым названным человеком ноги становятся ватными. Начинаю еще глубже дышать и надеяться, чтобы следующей была не я. Не люблю сцену.

А что если я сейчас кубарем упаду с лестницы? А если повалюсь мешком картошки между рядами? А если не смогу и слова на сцене из себя выдавить? А что если ширинка расстегнута?

— Итак, все коллеги на сцене! И прежде, чем я задам пару вопросов, еще раз искупаем их в овациях! — командует ведущий, а у меня перехватывает дыхание.

В смысле, все на сцене? А я?

Меня забыли! Я тоже преподаватель! И тоже новенькая! Кричу я внутри себя.

Начинаю оглядываться, пытаясь понять, есть ли еще кто-то в зале, кого забыли назвать. Да или хотя бы Ольгу Владимировну взглядом нашарить, но она уже перед сценой снимает горизонтальное видео на свой смартфон, обернутый в чехол-книжку.

Во рту становится горько… Меня просто забыли. Единственную. Не включили.

В ногах все еще не прошло онемение от страха сцены, но следом уже накатила волна жара от несправедливости. Интересно, встать и махать руками ведущему, мол, вы меня забыли, будет максимально по-идиотски? Наверное, да. Опозорюсь перед профессорами.

В глазах предательски выступают слезы. Прикрываю веки, делаю вдох-выдох и проглатываю мерзкий раздирающий горло ком, запихивая печаль поглубже внутрь. В конце концов, я сама не хотела выходить. Мечты сбываются, елки-палки.

Обо мне даже не вспомнили. Мой мир сжимается до крохотной точки в районе солнечного сплетения. Остальные выглядят очень заинтересованными в происходящем сцене, то и дело кивая словам очередного выступающего коллеги.

Кстати, люди заметно готовились к свом мини-выступлениям, один раз даже включались слайды с таблицами от кого-то из говорящих. А меня просто прокатили. Не позвали, не назвали, не предупредили, просто не учли мое существование.

Пойду-ка я отсюда…

Взываю к своей мудрости, чтобы остаться и поболтать с коллегами, вместе посмеяться над недоразумением. Но когда даже нового повара из столовой приветствуют на сцене, остатки моего юношеского максимализма поднимают бунт, и я решаю убраться вон. Меня это слишком задевает.