Книга Верь только мне, страница 147 – Тори Мэй

Чувствую, как высоко дергается мой кадык, пытаясь проглотить слезный ком, поступающий к горлу.

— Ты себя слышишь? — произношу совсем уж жалко почти шепотом. — В глаза мне сейчас скажи это!!!

— Что ты хочешь услышать?

Что я хочу услышать?

Что ты просто напугалась.

Что мы все преодолеем.

Что ты зла на меня.

Что ты ненавидишь меня.

Что угодно! Только не эти конченные заученные фразы.

— Скажи мне в глаза, что не любишь меня! — губы противно кривятся, когда произношу это.

Виолетта молчит, глядя сквозь меня, стараясь не палиться. Набирает воздуха, но не может выжать из себя это чертово предложение.

— Давай, ну! — злостно выдаю ей в лицо. — Не можешь? Нахрена ты затеяла эту игру? Почему нельзя просто поговорить? Что тебя волнует? Просто скажи мне, что я сделал не так?

— Все так, Вилли, — она как-то слишком по-дружески треплет меня по плечу. — Просто я не люблю тебя. И у меня вряд ли получится.

Контузит.

Она сказала это.

ОНА ЭТО ПРОИЗНЕСЛА.

Она смогла.

Подбородок бесконтрольно трясется, сдерживая отчаянную обиду.

— Я не люблю тебя, — затаптывает меня окончательно, — И не вижу смысла продолжать эти отношения.

Кровь с оглушительной болью сворачивается в венах. Движение по артериям прекращается. Я умираю. Теперь-то точно.

Закусываю кулак, убеждая себя, что я все еще в палате в бреду, и эта ситуация мне просто снится.

Расскажи мне кто полгода назад, что я буду убиваться из-за телки, которая прямым текстом шлет меня нахер, я бы харкнул в лицо.

А прямо сейчас я предаю ту часть себя, которая отвечает за фишерское самообладание и хоть какое-то подобие гордости. Потому что я на грани того, чтобы на коленях умолять ее забрать свои слова обратно.

— Виолетта, блять! За что?

— Извини….

— Извини? Извини? — как-то совсем по-психопатски улыбаюсь, стараясь найти название тому, что сейчас проживаю.

Клиническая смерть.

— Я доверял тебе! Твоим, блять поцелуям, твоим словам!

— Я тебе ничего не обещала, Фишер, — называя по фамилии, увеличивает дистанцию между нами.

Наворачиваю нервные круги вокруг застышей на месте Виолетты, которая кутается в воротник пальто и не может глаз на меня поднять.

Тело рвет на части, как в плохом музыкальном клипе заставляя то падать на колени, то всплескивать руками, то смотреть в небо. Не нахожу объяснения происходящему.

— Виолетта! Милая! Эй! Олененыш! — отчаянным шепотом обращаюсь в самым глубинным ее чувствам, пытаясь обнять.

Она просто напугана. Так ведь?

— Вил, не надо, — отпихивает меня. — Не нужно! Все уже решено!

Нервно сплевываю, чтобы хоть как-то сбить тряску в голосе.

— А меня ты спросить не забыла, когда решения принимала? — с решительной злостью выдаю.

— Вилли…., — мяукает мне в ответ, не решаясь смотреть в глаза.

— Лучше бы я сдох тогда в машине! Для чего ты меня спасала? — мне бы лучше заткнуться, но меня несет. — Потому что то, что ты сейчас делаешь — это убиваешь меня, блять! Не верю ни единому слову твоему! — беру ее за плечи и ору в лицо. — Нахрена ты это делаешь, а? А?

Она часто моргает, и из-под ресниц скатываются две пухлые капли, оставляя влажные полосы на щеках, но Виолетта продолжает стоять на своем: —Все кончено, Вил. Прости….

Извергающийся во мне вулкан вдруг затихает, и потоки лавы в секунду берутся пуленепробиваемой коркой. Черной, выжженной, покрытой пеплом.