Книга Верь только мне, страница 146 – Тори Мэй

— Идем? — приобнимаю ее за спину, подталкивая пройтись со мной вдоль улицы.

Держусь, чтобы не слишком очевидно ковылять при ней, я только утром валялся на кушетке. Бочину все еще ломит, в башке туман, а под ребрами лупит сердце.

Пытаюсь взять ее за руку, но она как бы невзначай убирает ее в карман. Мне совсем не нравится эта херня.

Мы бредем по опустевшему тротуару, оставляя кафе далеко позади нас. Бредем мимо молчаливых домов, в которых тусклыми квадратами горят чужие окна. Сверху начинает мерзко сыпать первым снегом больше похожим на заледеневший дождь.

— Виолетта, что происходит? — не выдерживаю тишины.

Молчит. Топит вперед, даже не поворачивая своего вздернутого носа в мою сторону.

Грубо разворачиваю ее за плечи лицом к себе, я не хотел так резко. Бесконтрольно вышло.

— Убери руки! — неожиданно зло выпаливает Виолетта.

— Что происходит, блять? — конечно же, не отпускаю. — Почему ты не берешь трубку?

— Вил, послушай, — она все же убирает мои руки от себя. — Я не отвечала, потому что не хотела.

Внутри вдруг щелкает механизм и все шестеренки тормозят, издавая ржавый скрежет. Можно назвать это очень хреновым предчувствием.

— Почему? — в ожидании продолжения ее монолога здоровой рукой нервно убираю волосы назад.

— Потому что…, — она осекается, но затем собирается и продолжает, — Мне нужно было время подумать и я поняла, что нас больше ничего не связывает.

Охуеть, блять! Вот это у нее оленье стадо, конечно, по лесу разбежалось.

— Олененок, глупый! — снова делаю попытку заключить ее в объятия, но упираюсь грудью в останавливающую меня ладонь. — Подожди, давай поговорим. В каком смысле, ничего не связывает? Ты мне нужна, у нас ведь чувства! На тебя просто слишком много всего навалилось….

— Нет, Вил, — жестко перебивает меня, игнорируя признания. — Нужно было еще раньше тебе сказать, но… я не могу ответить тебе взаимностью.

Естественно, я не поверю в такую дичь.

— Ты все это время играла, хочешь сказать? — снова достаю сигарету, но нервно разрываю ее в руках.

Виолетта смотрит на меня максимально холодно: —Нет, мне правда было хорошо с тобой. Все это было… забавно, — выдает мне мое же слово, я с самого начала считал ее именно забавной. — Ты такой непокорный студент и я такая, пытающаяся поставить тебя на место училка. Тайные встречи и наши игрища, пожары и взрывы, прямо как у героини боевика….

Что за ерунду она несет?

Все это Олененок выдает с невозмутимым лицом, но абсолютно неестественным голосом, как будто поверх движения губ ей озвучку искусственным интеллектом наложили. Блядский заученный текст.

— К чему ты клонишь? — начинаю раздражаться.

— По большому счету, Вил, если откинуть весь этот антураж, — у меня и не было к тебе чувств.

— Да что ты говоришь! То есть твои слезы в больнице мне привиделись? — ухмыляюсь, хотя внутри извергается вулкан негодования.

— Ты мне близок, бесспорно. Я переживала за тебя, как переживала бы за Макса или за Аню Новик, но ты мою доброту с чувствами не путай, — хлещет меня своим роботическим голосом.

— А ты мне свои чувства за доброту не выдавай! — выкрикиваю ей.

— Прости, но сердцу ведь не прикажешь, — показательно безразлично пожимает плечами.

— Это когда ты успела сочинить такой бред? — на повышенных выдаю.

Она прикрывает глаза и с выдохом выдает: —После взрыва и больницы, когда все нормализовалось, я поняла, что ничего не чувствую. Хотела дождаться твоего восстановления и потом поговорить. Да, была страсть и яркие эмоции, хороший секс, но… не любовь, понимаешь? Поэтому я ни разу не смогла признаться тебе в ответ.